Два следующих дня Джеймс настороженно следил за пугающим затишьем: Эван задумчиво хмурился, словно не мог составить эффективный план военных действий; мисс Данн оставалась поразительно спокойной, воспринимая мелкие пакости стойко и со здоровой иронией. Выходные прошли без человеческих жертв, а в вечер понедельника, придя домой, Джеймс обнаружил сына с разбитой губой.

– Что произошло? – бросился он к кушетке, на которой Аврора прикладывала платок со льдом к лицу Эвана.

– Проблемы с координацией, – пояснила она.

– Нет у меня никаких проблем! – вспыхнул Эван, отталкивая ее руку. – Это ты виновата!

– И в чем же я виновата? – возмутилась она.

– Отвлекала своими шуточками!

– Прекратите оба! – громко оборвал Джеймс. – Что у вас произошло?

– Эван пропустил удар на тренировке, – быстро ответила Аврора, занервничав, когда привлекательное лицо мистера Барлоу стало до колик в животе строгим, а голубые глаза потемнели. Зато теперь стало ясно, что в поединке «ее слово против его» мистер Барлоу поверит сыну.

– Она болела за Стива Родена! – обвинил Эван, тыкая в нее пальцем.

– Не правда! Я болела за тебя. Я не могла болеть за него.

– Почему это?

– Потому что жалованье мне платит твой отец, а не того симпатичного мальчика. – Она снова приложила к его губе лед. – Не дергайся!

Джеймс, сложив руки на груди, обреченно слушал, как сын и няня, бросают в друг друга короткие фразы, как камни – кто больней ударит. «Не вмешивайся, просто наблюдай», – напомнил он себе, бросая на Аврору критические взгляды: тонкая блузка, заправленная в джинсы, белые кеды, вьющиеся каштановые волосы, небрежно собранные на затылке. И не скажешь, что перед ним двадцатичетырехлетняя женщина, девчонка лет восемнадцати, не больше. И роль няни чисто внешне ей совершенно не подходила, но она – всё, что у него есть на данный момент, а отец учил, что пользоваться нужно всем, что имеешь, даже если на первый взгляд кажется что это бесполезно. «Вот пигалица! За симпатичного мальчика она болеет, значит!» – Джеймс даже оскорбился немного, не за себя конечно, за сына.

– А хочешь, мы этому пацану стекла в перчатки подсыплем? – тем временем примирительно предложила Аврора. – Или тебе металлические пластины вставим. Будешь Росомахой.

– Ты безнадежна, – закатил глаза Эван, отбирая у нее платок и поднимаясь.

– Мистер Барлоу, – Аврора встала следом, – у меня есть идея, как развить выдержку и концентрацию у Эвана.

– И какая же? – осторожно поинтересовался Джеймс, а Эван опасливо покосился на нее, застыв в дверях.

– Балет.

– Балет? Бокс и балет – не вижу связи.

Аврора отошла в центр гостиной и на отполированном дубовом полу, разведя руки в стороны, крутанулась на триста шестьдесят градусов, выбрасывая вперед левую ногу.