Доктор прочитал некоторые: «Парик дяди Бертрана», «Пудренница кузины Мелло», «Пенсне дедушки Ротфуса», «Опаловое ожерелье тетушки Франсин», «Вставные зубы дядюшки Шейна»…

Вывод напрашивался очевидный: в этом шкафу были выставлены семейные реликвии – видимо, каждая из них хранила свою историю.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал констебль. – Что это все здесь делает?

– Что вас удивило, мистер Хоппер? – спросил доктор. – Некоторые люди склонны к сентиментальности и хранят вещи родственников. В таких бессмысленных для прочих безделушках заключена память о тех, кто ими владел.

Констебль глянул на него как-то странно.

– Не знаю, что там за память скрыта, доктор, но я знаю некоторые из этих безделух. Вот этот парик, – он ткнул пальцем в курчавое облако волос на безликой деревянной болванке, – очень похож на тот, который старина Домби стянул с головы прохвоста Гатчинса, который любил притвориться дамочкой, чтобы втереться в доверие и очистить карманы. А вот эта пудреница была главной уликой в деле о мошеннице Пайперс, которая прикидывалась потерянной в детстве дочерью и наследницей семейства Крамфорт.

Сам присутствовал, когда Мэйхью ее разоблачал – он устроил настоящее представление. А вот эти зубы фигурировали в деле об убийстве гувернантки из коттеджа «Брауни», который вроде как и не в Тремпл-Толл, но и не в Сонн. Помню челюсть эту выловили из пруда и благодаря ей прижали убийцу – младшего сына хозяйки коттеджа. Все эти штуковины должны быть не тут, а на складе улик в Доме-с-синей-крышей.

Доктор Доу потер переносицу. Шкаф с реликвиями дополнил картину и неожиданно все прояснил."

"– Вымышленная жизнь… – сказал он.

– Семейное древо, в котором не сходятся даты, портрет, лицо на котором взято с этикетки консервной банки с бобами, улики в расследованиях, которые пытаются выдать за семейные реликвии. Все это фальшивка. Что вы знаете о старшем сержанте Гоббине, констебль?

Хоппер пожевал губами.

– Я… гм… хм… ничего. В личное коллег и уж тем более начальства нос не сую. Но зачем Гоббину придумывать себе семью?

– Хороший вопрос, мистер Хоппер.

Ударили часы.

Хоппер напряженно на них уставился.

– Он скоро будет здесь.

– Верно. Развязка близка.

Занимайте свое место, мистер Хоппер, и готовьтесь. Все, как планировали. Мистер Шнорринг, спрячьтесь где-то и для вашей же безопасности, постарайтесь не издавать ни звука.

Сжав зубы, констебль вышел в прихожую. Шнырр метнулся к двери и вскоре тоже скрылся.

Оставшись в гостиной один, доктор еще раз окинул ее взглядом, а затем… совершил ужасный поступок, на который, как он сам считал, попросту был не способен. Натаниэль Доу без приглашения уселся в кресло в чужом доме, достал портсигар и закурил папиретку.