Он не прикасался к камню, но девушка, решившись все-таки посмотреть на комнату через призму своего дара, пораженно задержала дыхание, наблюдая, как черные и красные ленты силы обвиваются сначала вокруг лорда, а потом устремляются в камень.

— Я сказал, что не маг. И это чистая правда.

Мужчина опустил голову, прислушиваясь к чему-то.

— Я — зеркало, что отражает испорченный дар и помогает ему пройти через фильтр. Я провожу силу через очищение и отпускаю в мир, где дару предстоит найти носителя.

Поняв, что Антия в полном замешательстве, Кирам слабо улыбнулся; в его глазах вспыхнуло что-то совсем незнакомое, горькое, похожее на больную обреченность.

— Если этого не делать, сила может навредить не только магам, но и обычным людям. Испорченная сила способна привести в мир чудовищ, и мы, из поколения в поколение, противостоим этому.

Девушка нахмурилась и, переступив с ноги на ногу, обхватила себя за плечи. Ей стало холодно, по коже побежали противные мурашки. Эта комната пугала до икоты, и все чувства вопили о необходимости быстрее уйти, убежать и спрятаться в своей спальне.

— Это не объясняет, откуда сила у Брин. Вы… вы сказали, что ее дар не естественный.

— У каждого камня есть свой ключ. — Губы Кирама сжались в тонкую злую нить. — Раз в десятилетие мы открываем их, чтобы… очистить, ведь любой фильтр забивается. Это долгий, тяжелый и болезненный ритуал. Он несовершенен, и ключом может стать только единокровный родственник хранителя.

Антия тяжело сглотнула.

— То есть…

— Я не желал своей дочери такой судьбы, — лорд старался не смотреть на девушку. — Но иногда мы все вынуждены ставить долг выше всего остального. Даже собственной семьи.

Он заговорил торопливо, будто выталкивая из себя все, что накипело.

Будто боялся не успеть.

— За ключами всегда велась охота! Кто владеет ключом, тот владеет и камнем и… только представь, Антия, что можно сделать со всей той тьмой, что копится в нем годами! Можно обратить ее против кого угодно. Можно уничтожить все или править. Потому у каждой семьи есть свои стражи, вроде Валвера.

Так вот почему дворецкий чувствовалсяся «не человеком». Антия очень сомневалась, что стражем мог стать простой смертный.

— Потому я и дал дочери эту силу. Возможность сбежать куда угодно, — Кирам бросил на Антию совершенно больной, затравленный взгляд. — Если со мной что-то случится, она прыгнет далеко-далеко. Ее никто не найдет.

— Но как? Дар нельзя «дать».

Усмешка у лорда вышла зловещая.

— Можно! Вы даже не представляете, что можно дать, если использовать тьму камня самостоятельно. Нужно просто попросить об этом высшего демона.

Он бросил взгляд ей за спину — и, резко обернувшись, Антия чуть не вскрикнула, увидев дворецкого, стоящего у двери.