Слабый отблеск слева привлек ее внимание, и девушка остановилась у одного из портретов, будто нарочно упрятанного в глубокую нишу. Под ним стояла высокая ваза со свежими цветами. Пушистые сиреневые головки тюльпанов пахли терпко-сладко, но Антия почти не замечала аромата. Ее взгляд был прикован к картине.

Это она. Не было никаких сомнений."

"Женщина держалась гордо. Подняла голову, смотрела на художника с плохо скрываемым превосходством. Темно-серые глаза поблескивали, и из-за свечей в коридоре казалось, что они светились. Пухлые, чувственные губы были упрямо сжаты, а лежащие на коленях руки — сцеплены в замок.

Шею женщины закрывала полупрозрачная накидка, но Антия все равно увидела их.

Отметины дара.

Темная паутина вен, что ползла от сердца к горлу, медленно оплетая тело несчастного — обреченного — чародея.

Когда дар выходил из-под контроля, он начинал разрушать тело. И хоть женщина старалась скрыть свое состояние, но все равно…

Странно, что она вообще согласилась позировать в таком состоянии.

— Госпожа была очень сильной женщиной.

Вздрогнув всем телом, Антия резко обернулась и увидела застывшего рядом Валвера. Дворецкий не смотрел на нее — его взгляд был прикован к портрету. В медовых глазах плескалась печаль и сожаление.

— Она настаивала, чтобы эта картина была написана. Через три месяца ее не стало.

Повернувшись к Антии, Валвер прищурился.

— Вы думаете, что ее сила оставила след в этом доме.

— Только этим можно объяснить, что Брин видела что-то в источнике. И то, что я этого не видела. Это было только для ее глаз.

— Она бы никогда не смогла навредить Брин.

В голосе мужчины была такая непоколебимая уверенность, что Антия смешалась. Ее мысли спутались, а все слова, что крутились на языке, разбежались по темным уголкам.

— Эта сила — не то же самое, что живой человек, — медленно проговорила девушка. — Человек руководствуется разумом. Чаще всего.

Ее уточнение заставило Валвера усмехнуться.

— Чаще всего?

— Вы знаете, о чем я говорю. Если эта сила здесь из-за Брин, то мы не можем знать, чего она хочет.

— Защитить, возможно?

Его предположение поставило девушку в тупик.

Защитить? Но от чего?!

— От всех нас, — Валвер пожал плечами и, отвернувшись, снова принялся рассматривать портрет. — Госпожа больше всего на свете любила дочь и ненавидела собственный дар. Сейчас, если часть ее души осталась здесь, то она боится, что с Брин случится то же, что и с ней. Даже в объятьях Единого она может думать о том, как сберечь ее.

— Дар нужно обуздать, а не идти против его природы!

— Тогда остается верить, что вы сможете с этим справиться. Так ведь?

В повисшем молчании они смотрели на портрет госпожи Волен, и в душе Антии медленно нарастали одновременно страх и уверенность.