Есть дом. Есть мужчина. Есть ребенок. А женщина?

Не буду об этом спрашивать. Вдруг это какая-то трагедия?

Делаю свои дела, мою руки, ополаскиваю лицо с дороги. У меня были накрашены ресницы, но мне кажется, по жаре все растеклось.

Прав был Федька. Краситься я не умею.

Вздыхаю.

Ну и ладно.

Зато ж с детьми общий язык нахожу.

Выхожу из ванной и с удивлением обнаруживаю, что Лиза меня ждет под дверью.

– Ой, – распахиваю глаза, – тебе тоже надо?

Она отрицательно мотает головой.

– Тогда пошли на кухню, – протягиваю ей руку, и девочка уже совсем без страха вкладывает свою ладошку в мою. – А то, что это такое, мы целых две девочки, а готовит один папа. Не порядочек.

Приговаривая это, поворачиваю к кухне и чуть не спотыкаюсь о совершенно разъяренный взгляд.

– А мы… – я теряюсь. – Мы пришли вам помогать.

– Мне не надо помогать! – недовольно рявкает мужчина. – И хозяйничать в моем доме тоже не надо! И не ваше это дело, что тут один папа!

– Послушайте! – я с опозданием понимаю, что он слышал окончание нашего с Лизой разговора и воспринял это как упрек. – Я не хотела…

– Я не знаю, что вы там хотели или не хотели! Но будьте добры, оцените гостеприимство, не лезьте, куда вас не просят!

– Михаил Юрьевич, – мне на глаза наворачиваются слезы.

– На ужин суп и мясо с макаронами! – орет на меня хозяин, словно это самое страшное ругательство. – Если я буду нужен – я во дворе!

И вылетает из дома, громко хлопнув дверью.

Я стою посередь коридора, оглушенная…

Я же…

Я хотела как лучше.

С девочкой помогать шли…

А он…

Он…

Мужлан!

Медведь неотесанный!

Ишь, нашелся! Орать на меня! Да я…

– Давай порежем? – вдруг услышала тихий голосок сбоку.

Малышка достала откуда-то большой огурец и протягивает мне.

– А? Ой! Ну, конечно! А я умею розочками, хочешь научу?

Снимаю с магнитного держателя нож, Лизонька находит доску…

Ничего.

Вот приедет глава поселения… Я извинюсь, наверное, оплачу за постой…

Внутри что-то коробит. Я поднимаю взгляд, всматриваюсь в Лизоньку, которая так неуловимо похожа на отца…

Не заплачу.

Еще громче орать будет.

Эх! Буду ему по гроб жизни обязана. Куда ж деваться, если приехала без предупреждения?

А все Федька с этой крашенной козой.

Поджимаю губы, шмыгаю носом…

Воспоминания больно жгут изнутри.

Нет, любви к Федьке, кажется, и нет уже. Только обида за свою глупость и боль от предательства.

– Не плачь, – Лиза аккуратно касается моей руки, – он хороший.

– Конечно, – стараюсь улыбнуться как можно дружелюбнее, – разве может у такой хорошей девочки быть не хороший папа! Конечно, хороши… Ой…

Я вдруг замечаю, что он стоит в дверях и очень внимательно наблюдает за нами.

– Мы салат решили порезать, – встаю я. – Лиза у вас просто чудо.