Здесь доцветают поздние розы и разукрашивают кровавую жизнь в светские краски оплаченные грязными бабками шедевры ландшафтного искусства.

А ещё отсюда хорошо видно качели, на которых любит посидеть с книгой или с телефоном самый очевидный вариант взять око за око.

Лолита Александровна. Не дочь, но слабое звено.

И только я знаю, насколько оно слабое.

До ушей доносятся обрывки слов в кабинете, но я уже не вслушиваюсь. Достаю сигарету, зажигалку и закуриваю.

Лола сидит спиной к балкону. Знает, что я здесь, но вряд ли прямо-таки специально выставляет себя напоказ.

Она таким не балуется.

Тем более, ей правда сложно.

В ее чистом мире посреди океана дерьма время этических дилемм.

Когда мы приехали — вычитывала за что-то пиздюка-Расула. Увидев меня — только нахуй не послала и не залепила по роже, а так… Не оттаяла, скажем. Может и правильно.

Сидит, согнув колени, и смотрит в телефон. Что ты там ищешь? Переписываешься с кем?

Мне не отвечаешь, а я только прозрел, что привык уже к этой хуйне. Вроде бесило, а вроде и нравилось…

Она не сказала мне «да», «нет» я не принял. Между нами — непонятно и шатко. Контакт слабый. Почти отсутствует.

Мы больше не встречались. Я пока не настаиваю.

Наверное, сейчас так лучше.

Сливов через нее не будет. Возможно, и секса у нас тоже.

Лола меняет позу, поправляет светлые волосы. Отбрасывает их. Это невозможно, но мне в ноздри забивается знакомый запах. Какая она наощупь я тоже отлично помню.

И как на меня воздействует.

Будит внутри несвойственную импульсивность. Делает жадным, дурным, рискованным.

А ещё рушит мои же установки, оказавшиеся самообманом: рано или поздно это кончится больно, но я не дал соскочить легко, хотя должен был.

Тяну за собой. Дальше и глубже. На самое ебучее дно.

По дорожке пружинистым шагом к ней идет младший Зернов. Старший его взял для участия в той части разговора, где ещё больше про бизнес, чем про криминал. Потом под видом важности срочного звонка мальца спровадили из кабинета.

Ревнует ли он отца и несостоявшегося тестя ко мне? Да вряд ли. Он гибкий. Максимально гибкий.

И на Лолку тоже зла не держит. Ну ебет ее другой, подумаешь. Наебется. Перебесится.

Не знает, правда, что ебет не простодушный Эд, а я.

Подходит к моей Лолите, окликает. Она, вздрогнув, поворачивает голову и спускает ноги на землю.

Я прислушиваюсь к себе и с внутренним хищным прищуром запечатляю в памяти её реакции.

Телефон блокирует и кладет экраном вниз. Спину держит ровно-ровно. Щеки розовеют. Сжимает колени пальцами.

Улыбается Зернову. А я… Ревную, если честно.

Он тоже улыбается и, склонив голову к плечу, лепечет ей там что-то… И, блядь, я бы многое отдал, чтобы там слышать, а не тут.

Дергаю головой, когда сзади снова открывается дверь. Яровей заходит, оставив обсуждающих в кабинете.