Это качество было необходимым в его профессии. Он чувствовал: его собеседница хотела сказать что-то еще, но не решалась начать разговор об этом.

— У вас еще что-то на сердце? — спросил полицейский. — Нечто, что, по вашему мнению, может быть важным?

— Я не хотела бы отнимать у вас время, — сказала Сабрина.

— Сейчас начало восьмого, я совершенно один, и никто в данный момент ничего от меня не хочет. У меня есть время для вас, — заверил ее Кронборг. Ему нужно было позвонить коллегам в Сикс-Форз, но, может быть, Бальдини хочет сообщить что-то очень важное, а если он предложит ей поговорить попозже, она может вообще больше не решиться.

— Я… может быть, это вообще не связано со всем этим, но… я все время об этом думаю…

— Просто выскажите это. Порой вещи очень даже связаны между собой, даже если мы вначале и не видим никакой связи, — терпеливо произнес комиссар.

— В общем, вы, наверное, знаете, что мы с мужем живем отдельно?

— Да, вы упоминали об этом.

— Причина нашего расставания… в общем, причина, почему мой муж меня покинул… — Сабрине явно было неловко говорить об этом… — Год назад у меня был роман. А точнее, с декабря позапрошлого года до ноября прошлого.

Теперь Кронборг тоже стал себя спрашивать, где вообще тут могла быть связь с делом Леновски. Может быть, его тон по отношению к Бальдини был слишком отцовским? И ей был нужен кто-нибудь, кому она могла бы излить душу и облегчить свою совесть после того, как целых одиннадцать месяцев направо и налево изменяла своему супругу, остававшемуся, по-видимому, в полном неведении?

""Женщины могут быть такими бессовестными!"" — подумал полицейский, хотя, конечно же, точно знал, что и мужчины в этом нисколько от них не отставали.

— Госпожа Бальдини, — начал он с первыми нотками нетерпения в голосе, которые должны были дать ей понять, что это не его задача — выслушивать исповедь и отпускать грехи. А неверным женам — тем более, тут уж сам он сильно обжегся.

— Меня мучает мысль, что я… рассказала этому мужчине ту историю, — поспешно сообщила Сабрина. — Историю с Мариусом Петерсом. Это, конечно, может, ничего и не значит, только…

Теперь Кронборг снова был весь внимание.

— Вы рассказали своему… любовнику о Мариусе Петерсе? Зачем? В смысле, насколько я вас понял, вы до сих пор не осознавали по-настоящему значение этой истории?

""Или же ты прекрасно все осознавала, но молчала, потому что тебе так было удобнее? — подумал он. — А это означает, что этот бедный маленький мальчик действительно был предан всеми и каждым""."

"— Я действительно не осознавала. Но он… в общем, мой друг, он все время хотел говорить только о Ребекке Брандт. В начале это было не так уж сильно выражено, но постепенно становилось все интенсивнее.