Пока она слышала, что муж ходит над ее головой взад-вперед, он был в какой-то степени у нее под контролем — во всяком случае, пока ей было известно, где он находится. Если же она не слышала его, то он мог быть где угодно. Возможно даже, прямо у ее двери.

Инге казалось, что прошла целая вечность, пока она наконец смогла освободить ноги. Лодыжки тоже сильно опухли, и когда она встала и, помедлив, попыталась сделать первый шаг, то лишь в последнюю секунду смогла подавить в себе крик боли. У нее болело все тело. Около двенадцати часов она сидела скорчившись на стуле, стянутая веревкой, как какой-нибудь сверток.

Туго затянутые веревки нарушили кровообращение. На ней не было ни единого места, которое не болело бы. Ноги не желали ее нести, но тем не менее она, хромая, сумела совершить несколько шагов по кругу. Впрочем, не время жаловаться. Даже если ей придется ползти на четвереньках — нужно сейчас же, как можно скорее, покинуть этот дом.

Инга снова прислушалась к тишине. Сверху не доносилось ни единого звука… И тут загрохотало, словно что-то двигали, от чего она вся съежилась. В наступившей после этого тишине женщина услышала, как громко колотится ее сердце.

А потом возник тягучий звук выдвигаемого ящика, и стук дверцы, которую открыли и закрыли. Этот звук она определила — дверца холодильника.

Мариус был на кухне.

Только что бешено колотившееся сердце пленницы, казалось, остановилось на несколько секунд, прежде чем помчаться дальше. Ее муж совсем близко. Он внизу. Инга не слышала его шагов на лестнице — возможно, потому, что в этот момент как раз была занята веревкой.

Мариуса отделял от нее лишь узкий коридор за закрытой дверью в гостиную.

Наверное, он что-то готовил.

Охваченный голодом — или же наконец сообразивший, что не может просто-напросто дать своим двум жертвам умереть с голоду, — Мариус в конце концов отправился вниз, чтобы приготовить поесть. И произошло это именно сейчас. Это означало, что рано или поздно он объявится в этой комнате. Чтобы принести что-то поесть Инге. Или же чтобы поговорить с ней, пока готовится еда. Мариус час за часом говорил с Ребеккой, но он предупреждал, что и она, Инга, должна узнать его историю. В ближайшее время он захочет снова рассказать ей что-нибудь о своей жизни…

Она должна исчезнуть до этого.

Инга прохромала к двери веранды, бесшумно повернула ключ и очень медленно и осторожно потянула дверь. Она уже не помнила, скрипят ли петли, но ей повезло: дверь открылась, не издав ни малейшего звука.

Женщина скользнула наружу и глубоко вдохнула теплый ночной воздух, который показался ей восхитительным после душной атмосферы внутри дома. Легкий ветерок шелестел листвой на деревьях. Инга все еще была объята страхом, но возможность снова двигаться притупляла это чувство.