Бросив на молодую госпожу долгий озадаченный взгляд, Хенни сказала:

— Есть будете с господином Питером. Хозяйка снова ушли наверх и велели её не беспокоить, — тяжело вздохнула и замолчала в ожидании вопросов.

Ника смотрела на её руки и думала о своём: если госпожа Маргрит после разговора с кузеном не пришла к ней — значит пока всё неопределённо, нет серьёзной причины учить её уму-разуму.

— Жалованье не получила, — сообщила Хенни жалобно. — Матери послать нечего. Уж и не знаю, как быть. Сколько стоит тот графин, не знаете? — спросила со скорбным вздохом.

— Какой графин? — встрепенулась Ника.

— Который я разбила, будь он трижды неладен.

Ника встала и подступила к служанке:

— Говори, — произнесла грозным шёпотом.

— Что говорить? — пятясь, округлила та испуганные глаза.

— Тише, — шикнула на неё Ника, оглядываясь на открытую дверь. — О чём говорили кузен и хозяйка? Только не смей лгать, что не знаешь, не слышала и всё в таком духе.

Хенни облизнула губы:

— Говорили новый хозяин. Тихо говорили, не всё расслышала. Да и этот, — она кивнула за свою спину, — Корнелис-шмарнелис… всё высматривает да вынюхивает, ходит сзади за мной, шагу ступить не даёт.

"— Короче, — Ника нетерпеливо передёрнула плечами.

— Съехать вам надо через месяц. Это если вы…

Ника перебила:

— Госпожа Маргрит содержание получит в случае моего отказа?

— Не знаю. Хозяйка после разговора велели постелить господину Питеру на её ложе и сами ушли наверх. Велели перенести её любимые подушки, — понизила голос до еле слышного шёпота.

— Когда он уедет, не знаешь?

— Будут дожидаться господина банкира.

Ника хмыкнула: мама и кузен надеются на согласие Руз. Им выгода, а ей… Интересно, как бы поступила Руз?

— Руз, иди сюда, — услышала она непривычно высокий голос Питера из гостиной.

В коридоре мелькнула тень его слуги. Подслушивал?

Кузен перекладывал бумаги в раскрытой папке.

— Сядь, — указал Нике на место напротив себя.

Она послушно села, чинно расправила складки на чёрном платье, поправила манжеты и сложила руки на коленях.

— Ты не кажешься мне глупой девицей и должна знать, что честь и благополучие семьи превыше всего, — начал Питер пафосно.

Ника смотрела сквозь него в мутные стёкла окна, наполовину закрытого ставнями. Не перечила, не протестовала. Слушала вполуха.

Вздыхала.

На неё оказывается моральное давление, проводится психологическая обработка, цель которой — заставить подчиниться требованиям госпожи Маргрит.

Питер пытается одержать победу там, где женщина потерпела неудачу: настойчиво взывает к совести кузины, обязывает пожертвовать собой ради блага семьи, мол, Руз не первая и не последняя, кто с честью исполнит свой долг.