Водитель, он же телохранитель, неразговорчивый высокий брюнет в черном костюме. Он просто исполняет свои функции, и больше ничего. У охранников и водителей этого дома удивительная способность делать вид, что их не существует.

Порой кажется, что это статуи. Я привыкла к богатому дому, к удобствам, к хорошей пище и одежде, но не привыкла к цинизму, с которым Эляна идет по жизни.

И чует мое сердце, она и меня хочет направить по этой же дорожке. Передергивает от нашего разговора. Сестра так ужасно отзывалась о детях.

Сама она вряд ли хочет рожать, с ее-то любовью к своей внешности. Она каждый день занимается улучшением себя. Косметические процедуры, спорт, шопинг. Как она утверждает, это вклад в будущее.

Хотя я подозреваю, что она старается быть неотразимой, чтобы не потерять расположение Павла Петровича.

Кому, как не ей, знать, что мужа можно увести из семьи с помощью молодого и свежего личика.

– Роман, спасибо, – мило улыбается Эляна водителю, едва автомобиль, въехав в высокие кованые ворота, останавливается на мощеной дорожке возле лестницы в особняк. Сестра выпархивает наружу, быстро поднимаясь по крыльцу.

Впервые увидев двухэтажный дом нового родственника, минуту, наверное, просто стояла и пялилась на роскошный светлый замок с блестящими окнами и черной крышей.

Вокруг здания высажены туи и разные фигурные кустарники. Территория особняка чисто вылизанная, ухоженная. Кажется, что с брусчатки можно есть.

Сам дом просто огромный. Здесь легко можно потеряться, да вот только мне не повезло жить на одном этаже с Тимофеем. Ладно хоть, он старательно меня избегает.

– Добрый день, – встретила нас на пороге домработница Алевтина Юрьевна, чей строгий взгляд приморозил меня к месту. Сестру она приняла хорошо, как равную ее хозяину, а вот для меня не нашлось места в ряду тех, кого она уважает. – Вам что-то нужно?

– Алевтина, я невыносимо хочу чай с липой, милочка, как только вы умеете делать, – польстила статной женщине Эляна, проплывая мимо нее в большую голубую столовую. В этом доме давали названия помещениям, что меня уже не удивляло.

– Боже мой, я сойду с ума, – сестра закатывает глаза, усаживаясь за большой овальный стол, накрытый белоснежной скатертью с голубым орнаментом. – Садись, Варя.

– Сейчас, только руки помою.

Рядом со столовой есть приличных размеров ванная комната, где я умываюсь и рассматриваю свое отражение в зеркале. Так странно, что беременность никак не отражается на лице. Ее вообще незаметно. Во мне ничего не изменилось.

Это наблюдение всплывает в голове, когда сестра начинает рассуждать за чашечкой чая.

– Мы не будем торопиться с объявлением о твоей беременности.

– Ты думаешь, я переменю решение? – пугаюсь я, обнимая свою кружку, словно это моя единственная опора.