Единственное, что отличало теперешнюю Лайлиту от прежней — это царственная манерность.

— Я знаю, какой вопрос крутится у тебя на языке, — произнесла она, посмотрев в глаза, — зачем вернулась?

Да, пожалуй, это первое, что Алену хотелось бы узнать.

— Садись, — он кивнул на кресло.

Она решила принять приглашение. Величественно, будто королева, сделала шаг в сторону кресла, и вдруг её правая нога ни с того ни с сего подвернулась. Пытаясь сохранить равновесие, Лайлита нелепо взмахнула руками. Куда только царственность делась? В следующее мгновение она должна была бы плашмя растянуться у ног Алена. Он машинально ринулся её поддержать, но тоже запнулся. Столкновение было неизбежным. Они треснулись лбами так, что искры из глаз полетели.

— Какого дьявола?! — вырвалось у Ольшанского."

"В голове стоял адов звон. Они с минуту сидели на полу, потирая лбы. Ален чувствовал, как набухает шишка. Оставалось злорадно утешаться тем, что у Лайлиты тоже рос на лбу рог. Ещё большим утешением было созерцать её стройные ножки, которые неожиданно оказались очень близко.

Какой подходящий момент для разговора. Они оба на полу. У неё шишка на лбу и порваны чулки — совсем не до королевской величественности.

— Так зачем ты вернулась, Лайлита?

— Хотела рассказать тебе о нём…

Глава 23. Теперь это так называется?

Ольшанский смотрел, как Лайлита силилась встать с пола, неуклюже цепляясь за боковину кресла, но у неё не получалось. То ли пятидюймовые каблуки мешали, то ли головокружение от удара ещё не прошло.

— Раньше ты был более галантным, — уколола она его. — Помоги.

Он дотянулся до подушки, которая лежала на софе, и подложил Лайлите под спину, чтобы она могла с удобством опереться на боковину кресла. Она, разумеется, ждала другой помощи — хотела, чтобы Ален помог подняться и усадил, но его всё устраивало. Лайлита недовольно сверкнула глазами, а он, игнорируя её гнев, пристроился рядом, бесцеремонно потеснив её.

— Так что ты хотела рассказать?

— Будем разговаривать вот так — на полу? — в голосе проскочили спесивые нотки. — Спасибо за «гостеприимство».

— А мне нравится на полу. Слова будут проще, без витиеватостей. Хочешь, чтобы с тобой говорили прямо, не выбирая выражений — усади собеседника на пол. Правда же, здесь не тянет на высокопарные фразы?

С её лица слетела спесивая маска. Она вдруг улыбнулась. Искренне.

— Ты и в молодости был хулиганом. Обычно с возрастом это проходит. Но не в твоём случае.

— Ты про жёлтые носки?

— И про них тоже.

Они немного посидели молча. Ален боролся с желанием положить руку на её колено.

— Так что ты хотела рассказать? — повторил он вопрос, который сегодня уже звучал.

— Ты будешь очень зол, когда узнаешь. Такие вещи нужно рассказывать сразу.