Тогда она, новоиспечённая набедокурившая студентка, столкнулась лицом к лицу с гневом грозного ректора.

Она уже и забыла, как Ян непередаваемо неотразим в гневе. Как по-особенному горят его злющие тёмные глаза, как угрожающе сдвигаются брови, образуя складку на лбу, как наэлектризовывается пространство вокруг.

И вся эта наэлектризованность, все эти громы и молнии предназначались персонально ей.

Тоцкий остановился в шаге от Леры. Горячий и бурлящий. Невыносимо захотелось оказаться с ним, таким заведённым и доведённым до белого каления, один на один. Она всеми силами пыталась сохранить спокойствие, но сердце разгонялось всё быстрее и быстрее.

И что ей делать? Оправдываться, что она ни при чём? Сдавать Бланку? Нет, Лера предпочитала тактике защиты тактику нападения.

— Дьер й-Ян, — она вскинула голову и воинственно расправила плечи, — вы вызывали в свой кабинет? Тогда пройдёмте. Я захватила то, что вы просили.

Глава 66. Аметист Тоцких

Валерия зашла в кабинет вслед за Тоцким решительно и безоглядно. Грудь жгло предчувствие, что как только они с Яном останутся один на один, что-то произойдёт. Что-то горячее, взрывоопасное и вопиющее. Что-то кардинальное и неотвратимое. Что-то такое, что… может, лучше сбежать?

Бежать было поздно. Стоило Лере переступить порог, как Тоцкий закрыл дверь, отрезая ей пути к отступлению. Его глаза ещё больше потемнели, только теперь их блеск был не столько гневным, сколько довольным и злокозненным. В них читалось: попалась, птичка?

— Садитесь, — он пододвинул ей стул.

Ага, Лера сядет, а он начнёт вести воспитательную работу? Строжиться и возмущаться по поводу покорёженного тренажёра? Тогда уж лучше остаться в вертикальном положении.

На её стоячий протест Тоцкий ответил тем, что тоже не стал садиться. Они воинственно смотрели друг на друга. Лера ждала, что сейчас на неё обрушится назидательная речь, призванная объяснить, как нехорошо, когда студенты нарушают правила и дисциплину. Но Тоцкий пока не проронил ни слова. Молчащий Тоцкий ещё опаснее, чем назидающий. Стоит тут, сверкает глазами, электризует. Грозный строгий ректор, красивый до невозможности. Явно ведь что-то затевает.

— Дьер Ян, почему вы молчите? Проводите среди меня воспитательную работу! — на всякий случай потребовала Лера.

— А я потому молчу, Валерия, что думаю, какое бы взыскание на вас наложить, — его улыбка вышла коварной и провоцирующей. На что-то намекающей. В общем, ректор не должен так улыбаться студентке. — Учитывая всю тяжесть вашей вины, думаю назначить десять, нет, двенадцать часов отработки — по два часа в день. Всю следующую неделю, не планируйте никаких дел. Сразу после занятий — в мой кабинет. Я буду назначать вид отработки.