Сестра сейчас наверно тоже дико нервничает. Когда ей открылось прошлое, она видела Гелену, и если сейчас на сцене именно она, то Злата её точно опознала. Но отыскать сестру не получилось. Зрителей, вообще, практически не было видно — только тех, кто совсем рядом. В зале была создана иллюзия присутствия, будто находишься не в театре, а на месте событий постановки. Ночь, звёзды, лес и таинственный замок вдалеке. Всё. Больше ничего невозможно различить.

Более того, иллюзия была настолько реалистичной, что ощущалась даже прохлада ночи. Женщина на сцене поёжилась, кутаясь в одежды, будто пряталась от порыва холодного ветра. И Лера в ту же секунду совершенно чётко почувствовала, как и ей в лицо дыхнуло холодом.

— Ощущаешь? — шепнул Тоцкий.

Его горячая ладонь легла на Лерину руку. Под предлогом согреть? Вообще-то, Валерия ни капли не замёрзла, но наглую ладонь сбрасывать не стала. У неё же сегодня гиперчувствительность. Она сегодня в отношении Тоцкого оголённый нерв. Это практически невинное прикосновение волновало и будоражило. И не то что согрело, а вызвало жар во всём теле. Лера настолько утонула в ощущениях, что даже на мгновение забыла о повитухе, переквалифицировавшейся в актрисы.

Спектакль, между тем, продолжался. Перед женщиной в тёмных одеждах сами собой отворились ворота, и она проскользнула внутрь. Они тут же закрылись, но у зрителей создалась иллюзия, что они вместе с героиней постановки оказались за воротами, у самых стен мрачного замка.

А женщина шла дальше — не к центральному входу, а в боковую неприметную дверь. Она проникла внутрь и уверенно скользила узкими коридорами, поднималась по тёмным лестницам, будто знала замок как свои пять пальцев. И вот она уже в той единственной комнате, где горит свет.

Её встретила молодая женщина, одетая в дорогие шелка. Статная, красивая, величественная. Сдержанные изысканные манеры подсказывали, что она высокого происхождения. Скорее всего, является хозяйкой замка."

"— Зачем позвали меня, лерра? — спросила женщина в тёмных одеждах, оставшись стоять у порога комнаты.

В опере же должны петь? Но постановка оказалась не совсем оперой. Слова произносились мелодично, но это не было оперным пением. Звучало естественно и усиливало эффект присутствия. Создавалось впечатление, что ты где-то там, совсем рядом, подслушиваешь разговор, который, вообще-то, предназначен не для твоих ушей.

— О твоём даре ходят невероятные слухи, — хозяйка замка обращалась к гостье, но не смотрела на неё. Она подошла к окну и задумчиво глядела вдаль. — Правда ли то, что говорят о тебе в народе?

— Молва не лжёт, — усмехнулась женщина в тёмных одеждах. — Мне под силу то, что не под силу никому.

— Ты должна мне помочь, — хозяйка замка резко развернулась к гостье.