Он не хотел даже думать о том, что однажды появится кто-то, кто заявит на неё права.

Когда у Златы к совершеннолетию не проснулась ни отцовская, ни материнская магия, Ален продолжал надеяться, что она всё же его дочь. Отсутствие магии не означало ровным счётом ничего. Так бывает. И довольно часто. Дети могут не унаследовать дар ни от отца, ни от матери. Не всем быть магами. Это и не важно. С его миллионами он в любом случае смог бы обеспечить счастье дочери. Она и без магии могла получать от жизни все радости и удовольствия.

Но на краю сознания у Алена продолжала жить мысль, что у Златы может проснуться метка какого-нибудь другого рода. Не всякая магия вызревает ровно к совершеннолетию. Сегодня ночью, он понял, что, скорее всего, так и произошло. Поэтому Злата уже который день сама не своя.

— Это не метка Ольшанских, — бескровными губами выговорила малышка. — Это метка…

Ален и хотел и не хотел услышать имя того, с кем была неверна ему жена.

— Не важно, девочка моя. Мне всё равно. Ты моя дочь. Всегда была и навсегда останешься. Ты Ольшанская!

Она вскинула на него огромные медовые глаза. В них стояли слёзы.

— Папа, я так боялась… что ты во мне разочаруешься, — голос дрожал. — Я так тебя люблю. Ты самый лучший отец, о котором можно только мечтать.

У Алена тисками сжало грудь. Пожалуй, стоит жить только ради одного того, чтобы однажды услышать такие слова. Он встал, подошёл к ней, чтобы обнять. Прижать к груди её золотую голову. Малышка и не догадывается, но он тоже боялся. Боялся, что он не будет ей нужен, когда она узнает, что у неё есть другой отец…

Глава 52. Не навредить

До начала занятий Лера успела пообщаться со Златой. Сестру было не узнать — она сияла в прямом смысле этого слова. Со счастливой улыбкой на лице она взахлёб пересказывала свой разговор с отцом.

— Лерочка, он самый лучший! Он сказал, я всё равно Ольшанская. У меня текли слёзы, я думала, он разочаруется во мне. Но он не дал мне отчаиваться. Говорил, что гордится мною и о такой дочери можно только мечтать.

У Леры самой щипало глаза, а губы непроизвольно растягивались в счастливую улыбку. Какой же Ольшанский молодец, что не закрыл сердце перед своей светлой нежной девочкой, так беззаветно любящей его. Другой мог бы отвернуться, когда узнал, что в ней нет ни капли его крови, и воспринимал бы её только как живое доказательство измен жены. Но Ален оказался выше этого.

— Лерочка, он хочет сегодня отвезти нас с тобой в оперу. Сказал, что давно собирался порадовать нас чем-то. А я подумала, вот было бы здорово, если бы ещё и Вилзорт поехал с нами. Лер, я едва сдержалась, чтобы не рассказать отцу о нём. Может, давай расскажем?

Вчера они всей своей братско-сестринской командой как раз таки решили пока не делать этого — не говорить Ольшанскому о Вилзорте.