Движение кажется настолько порочным, что я готова сию минуту провалиться сквозь пол.

Загипнотизированная его взглядом, едва дышу, ощущаю как жар, набирающий обороты в солнечном сплетении, плюхает волной вниз, разбрызгивается, растекаясь по стенкам живота приятным томлением.

— Это не ложь, — слышу слегка дрожащий голос. Разочаровываюсь в себе ещё больше. Врать, оказывается, я не умею. — А чувство такта вам и вовсе не знакомо. Я не привыкла обсуждать свою интимную жизнь с незнакомыми мужчинами. Ясно?

— Конечно, ясно, малыш, — порочно улыбнувшись, выпускает меня из рук.

Не успеваю опомниться, как лишаюсь опоры. Оступившись от волнения, с хрустом ломаю каблук, стремительно приближая попу к полу. Если бы не мгновенная реакция Итана, успела бы заработать ушиб.

Итан.

— Держу! — автоматом слетает с губ. Руки на лету ловят ускользающую к полу девчонку.

Тридцать три несчастья ходячих!

— Ай! — в дополнение звучит жалобный голосок. — Кажется, я ногу подвернула…"

"Видимо, теперь уже не ходячих…

— Merda… — выдыхаю, воспроизводя одними губами слово, которое помогает уравновесить гнев. В моём лексиконе почему-то резко заканчивается мат. Черт бы её побрал! — Болит? — внимательно изучаю эмоции на скривившемся лице Анны.

— Угу… — глухо стонет.

Вроде не врёт, что ещё больше нервирует.

— Заноза в жопе… — цежу сквозь стиснутые зубы, подхватывая на руки лёгкую ношу.

Тонкая рука девушки, напоминая парфорс, мгновенно обвивает мою шею, плотно сливаясь с гортанью. — Задушишь, — выдавливаю кряхтения с зажатыми звуками в кадыке.

— Прости… те, Итан, я случайно, — Анна хватку послабляет, но не отпускает. — Не уроните меня?

— А надо? — хмурюсь вместо того, чтобы поиграть издевательской улыбкой.

— Нет, — напугано льнёт к груди.

Черта с два теперь отклеится, маленький банный лист.

— Зависит от твоего поведения, Ana. К хорошему люди быстро привыкают. Главное, чтобы в последний раз...

— Давайте, мы уйдём отсюда. Пожалуйста. Я хочу поскорее попасть в душ и смыть с себя запах этого противного места. Мне плохо, Итан. Голова раскалывается и холодно. Почему-то очень холодно.

Анна и вправду дрожит, настолько горячая, словно только что вышла из пекла. Серая комната для «допросов с пристрастием» пропахла мужским потом и запахом сигаретного дыма. Здесь душно. Я бы и сам не прочь свалить отсюда и остудиться.

Этим вечером все мои планы реально рухнули. Минус отдых, минус деньги, минус нервы. Добавилось излишнее мышечное напряжение в некоторых частях тела. Узнал, что ей неполных двадцать лет и меня не обвинят в педофилии, а значит я спокойно отвезу девчонку к тётке, вернусь домой и тупо завалюсь спать. Больше ни о чём не хочу думать. Хотя бы сегодня.

— Забирай свои документы и сумку. Поговорим в другом месте, — подхожу с ней к столу.