— Нет! — выпаливаю немного эмоционально, сама себя за это ругаю и, импульсивно дёрнувшись, возвращаюсь в комнату.

Подхватываю оставшиеся пакеты и, развернувшись, бьюсь об грудь Натана, чуть не заваливаясь назад. Но мужчина не даёт упасть, перехватывает за талию, к себе припечатывая. Он, оказывается, за мной шёл.

— На меня посмотри, — приказывает довольно резко.

Поднимаю голову. И мои губы сминают в собственническом поцелуе. В таком внезапном, что из рук пакеты падают, и я теряюсь, не зная, что делать: оттолкнуть его или обнять. А он пользуется моей растерянностью, углубляет поцелуй, за затылок придерживает, не давая отстраниться.

Глава 16. Натан

Вся эта дешевая наигранность, громкий смех и манерное жеманство, разыгранное Катей, ничего, кроме изжоги, не вызывает. И, скорее всего, постановка сработала бы с двадцатилетним пацаном, но никак не со мной.

Собирался грубо осадить заигравшуюся в своём мире девчонку, но, увидев Жасмин, понял, наконец, для кого весь этот спектакль был устроен. Даже как-то обидно, что не для меня. Да и наряд официантки вполне узнаваем. Сделав нехитрые умозаключения, сложил, наконец, два и два. Та самая “подруга”, ради которой один конкретный Цветочек полезла не в те дебри.

Уникальная у женщин способность самой придумать, самой сделать выводы и самой обидеться. И чем моложе дама, тем легче уходит в свою раковину, прячется, отмалчивается и дует губы. Вот и мышка моя невинная, но чертовски страстная, что-то там для себя решила. Только забыла, что мне не девятнадцать лет. Я в такую хрень не играю.

Грубо отпихнув Катю, догоняю Жасмин уже в комнате. Впечатываю мою обиженную девочку и целую. Жадно сминаю пухлые губы. Упирается ладошками в бока, задевает бандаж, но быстро сдаётся под моим напором.

С тихим покорным вздохом рот приоткрывает, чем я пользуюсь. Толкаюсь в тёплую глубину, жаром её наполняю. Тонкие ласковые пальчики шеи касаются. Жасмин на носочках встает и корябает затылок, обнимая. Чертовка, всю выдержку уничтожает невинными касаниями.

Я хочу эту малышку. И уже совершенно точно сделаю своей. Плевать на последствия. Пусть после Валиев меня грохнет, но этот нетронутый никем цветочек моим будет.

Нехотя отрываюсь от губ. Если сейчас не прервусь, прямо в этом клоповнике разложу. И так держусь с самого утра на последнем издыхании собственной выдержки. Жасмин заслуживает того самого идеального романтического первого раза.

Ловлю осмысленно-обиженный взгляд и вижу, как злость просыпается в медовых глазах. Вспыхивает моментально, хоть и старается казаться милой овечкой. Строит из себя оскорблённую невинность, но не решается устроить скандальчик.

— Помнишь, что я тебе сказал пару дней назад? — спрашиваю, жёстко удерживая и не давая отступить.