Так или иначе, вопрос решен.

Ещё год назад я безропотно подчинилась бы. Потому что меня так воспитали. Потому что с самого детства я росла в этих традициях и устоях. И когда меня сосватали за Валиева, была безумно счастлива. Он всегда был добр со мной. Никогда не грубил и не принижал. Даже от собственных братьев защищал. А один раз, когда я упала в речку, спас. Пока другие мальчишки смеялись над тем, как я глупо барахтаюсь и захлёбываюсь. И, конечно же, я влюбилась в него. Глупо, наивно, по-детски. Но он был моим кумиром. Тем, за кого я обязательно выйду замуж и подарю всю заботу, нежность, ласку. Ради этой мечты я и жила. Переехала в его семью и помогала его маме.

— Поторопись, Жасмин! — хлопает по двери Амир. Вздрагиваю, прогоняя детские воспоминания.

Нет, Валиева я совершенно точно не люблю. Он остаётся моим кумиром и защитником. Но точно не любимым.

Умываюсь холодной водой. Стираю дорожки слёз. Сейчас нужно усыпить бдительность. Забрать рюкзак, там телефон, позвонить Саиду и спрятаться. Возможно, даже в юридической компании.

Слышу новые голоса за дверью и, подойдя ближе, прижимаюсь к деревянному полотну. В номер заходит отец и, похоже, мой жених.

— Где она? — спрашивает папа.

— Умывается, — отвечает брат.

— Подождём, Рамиль. Присядь, — любезно предлагает родитель."

"Прикрыв глаза, тяжело дышу. Настраиваюсь на эту встречу. Я знаю папиного партнёра по имени Рамиль. Ему около шестидесяти лет. Он очень богатый и опасный человек.

— Ты же понимаешь, что мне нужно убедиться в чистоте твоей дочери, — краем уха улавливаю их небольшой диалог. — Многие девочки вдали от дома совершают глупости. Не хотелось бы позорить твою и свою семью.

— Моя Жасмина не такая, — защищает меня папа. — Мы её правильно воспитали! Но если ты не веришь моему слову. Завтра же Амир отвезет её в клинику!

Жмурюсь и зажимаю ладонью рот, чтобы истеричный смех сдержать. Потому что в данный момент я жалею, что не отдала свою дурацкую девственность за пятёру, как считают мои собственные однокурсники.

Глава 9. Жасмин

— А вот и моя красавица, — улыбается сквозь зубы отец. И, подойдя, заключает в объятья. И в них совершенно нет родительского тепла.

— Здравствуйте, — лепечу, не поднимая головы. Получаю ещё сухой поцелуй в лоб, и папа отступает, показывая меня будущему жениху.

— И вправду красавица, — хрипло подмечает мужчина.

Поднимается с кресла и, подойдя, пальцем поднимает голову за подбородок. Его тёмные глаза алчно скользят по моему лицу, а губы кривятся от неприятной улыбки.

У меня щёки горят. И не от смущения, а от злости. От негодования и обиды на собственных родных. Им настолько нужны деньги и положение в обществе, что они готовы продать меня. Родную кровь. Я ведь помню родительскую любовь.