Но мой жуткий жених задерживается.

Ужин проходит, а его все нет.

— Может, не так сильно ты ему и нужна, — протягивает Алиса, пожимает плечами. — Или он другую невесту нашел.

Молча смотрю на сестру.

— Думаешь, только от меня можно отказаться? — фыркает она.

После ужина иду в библиотеку. Чтобы успокоиться, мне надо что-то почитать. Обычно книги помогают отвлечься.

У нас в доме есть отдельная комната, где установлены стеллажи. Тут богатый выбор.

Вытягиваю что-то наугад, усаживаюсь в большое кожаное кресло. Открываю книгу, но вскоре понимаю, что даже читать сейчас не могу.

Меня колотит от волнения.

Почему Айдаров не приехал? А что если он и до свадьбы не появится? С одной стороны это хорошо, а с другой — ничего не прояснится с моим универом.

Тревога нарастает.

В какой-то момент слышу голоса.

Отец. И… Айдаров?

Дверь распахивается.

Да, это действительно он.

Невольно приподнимаюсь. Закрываю книгу, прижимаю к груди.

Айдаров поворачивается к моему отцу. Смотрит на него очень выразительно.

Папа явно не хочет снова оставлять меня наедине с этим пугающим человеком, но выбора у него нет.

Он отходит.

Айдаров толкает дверь, которая тут же закрывается с жестким щелчком. А дальше мужчина шагает ко мне.

Несколько секунд — он уже вплотную. Обходит меня, останавливается позади. С шумом втягивает воздух.

— Чего ты так дернулась? — спрашивает хрипло.

Крупные ладони опускаются на мои бедра, притягивая ближе, буквально впечатывая в твердое мускулистое тело.

Это слишком резко. Порывисто. И… переходит все допустимые нормы.

До свадьбы он так делать не должен. Но я уже понимаю, что проглочу все свои возражения. Никаких замечаний не будет.

Вот только от неожиданности роняю книгу.

Та с грохотом падает на пол, и я вздрагиваю.

Айдаров прижимает меня еще крепче к себе. Его горячее дыхание обдает мой затылок.

— Давай присядем, — говорит он.

Опускается в кресло. Меня увлекает за собой. Усаживает к себе на колени. Поворачивает так, чтобы оказалась боком к нему. Заключает в кольцо рук.

Контакт теперь получается еще теснее прежнего. Кровь ударяет мне в лицо. И неловко ерзаю, пробуя хоть немного отодвинуться, отстраниться.

Однако получается еще хуже.

Положение становится откровенно непристойным.

И то, что я сейчас ощущаю…

— Вы не должны, — все-таки не выдерживаю. — До свадьбы. Нельзя так. Трогать меня и…

Затрудняюсь, как это назвать.

Сгораю от стыда, смущение и негодования.

Сейчас чувствую его. Всего! И чувствую то, в каком он состоянии. Особенно когда я неосторожно веду бедрами, стараясь ускользнуть. Но положение лишь усугубляется.

— Не должны, — повторяю нервно.

— Не должен, — соглашается он. — Но я так хочу.

Наши взгляды встречаются.

Его — тяжелый, давящий, пронизывающий насквозь.