Ибо пару раз наступила на руки чьи — то и слышала возгласы человеческими голосками. И даже писклявыми женскими. Они сюда и детей завлекли?!

Переходу на строевой шаг, как на параде, папочка мой возил как — то на площадь, вживую видела, как маршируют."

"Вышагиваю, не сгибая колен и высоко поднимая носок. При этом задираю левой рукой подол, чтобы удобнее было. Руку правую выбрасываю, как та еще нацистка.

— Хайль Гитлер! — Выдаю и прохожу мимо ошарашенного главного.

— Дитя, ты не смеешь осквернять святыню нашу, — шипит сектант так неожиданно грозно, цепляя меня за предплечье.

Быстро же опомнился.

— Знак священен! Назад, или сгоришь в гневном пламени! — Кричит.

— Сейчас я вам дам такую нереальную мощь, — выдаю, давя прорывающийся смех. — Такую мощь!!

Успеваю дунуть на свастику, прежде чем, меня оттаскивает главный.

Ощущаю, как оживают механизмы в стене. Нарастает скрежет и стоит всеобщее аханье. Молящиеся не дышат, ибо их знак распахивается и превращается в дверь, которая въезжает в стену все больше и больше с противным скрипом от проржавевших механизмов.

Щелчок, и скрежет прекращается. Тьма приглашающе распахнулась перед ошарашенными язычниками.

Главный сдергивает капюшон. Обычный лысый монах, пфф… Начинаю ржать, как обкуренная лошадь. А он смотрит на меня горящими глазами с такой благодарностью и благоговением. Хочет мне явно что — то спеть. Но его стремление попасть в тайну, что они тысячи лет отпевали, пересиливает. Мужчина рвется вовнутрь. А следом и вся толпа, как зомби, ломятся, толкая друг друга.

Набрала в грудь побольше воздуха:

— Кушать подано!!

Меня накрывает с головой. Словно придавливает к земле. Смеюсь от всего, что вижу. Рожа Арлена меня забавляет.

Он даже не понял, что случилось. Ведет обратно, так робко и нежно. Хмырь! Мы плевым, словно призраки. Выплываем на воздух. Десять — пятнадцать шагов и дурь выветривается, а с ней и вся эйфория счастья.

Что я натворила, идиотка такая?!

Силы покидают меня. Внезапная слабость. Арлен кричит, зовет на помощь. Пытается поднять с земли. Его руки дрожат.

— Любовь моя, я не оставлю тебя, теперь ты посвящена в великую тайну земных богов…

Бьет смех от бессилия и всей этой тупости. Двое мужчин в плащах, те, что встречали, возникают из неоткуда.

Поднимают меня. Рывок с дуновением ветра, и я уже у кареты. Нет, все — таки, эти двое не люди. Уверена. Давлю панику, утешая себя, что не съели ж.

Арлен прибегает минут через пять. Заваливается в карету, тяжело дыша, стучит по стенке кучеру, и мы начинаем движение…

* * *Открываю глаза, очутившись в кровати утром. С острым чувством паники за свою девичью честь, перебираю одеяло, нащупывая панталоны. Все на месте, все как было.

На меня уставился вылитый португальский футболист, а ныне просто баронет Милан.