И первое предпочтительнее второго. Слепая страсть ни к чему хорошему не приведет, а любовь слишком редкое и сильное чувство, чтобы надеяться, что оно когда-нибудь настигнет его.

Так думал граф Ратманов, помогая своей ничего не подозревающей невесте выбраться из зарослей. По полотенцу, на котором их дожидался обед, прыгало несколько вездесущих воробьев, а на верхушке стога пристроились две черно-белые подружки-сороки. Их разочарованию не было предела. Люди не только с аппетитом пообедали, но и забрали с собой остатки провизии. Сварливо переругиваясь, птицы слетели вниз, но более ловкие воробьи успели выхватить у них из-под клюва самые лакомые остатки обеда, оставив оскорбленным подругам лишь скорлупу от яиц и несколько пустых кукурузных початков.

Тем временем коляска, которую тянули трофейные кони, въехала с проселочной дороги на тракт, тряска уменьшилась, и Настя неожиданно уснула, уютно прижавшись к плечу своего спутника. Засыпая, она вспомнила о матери, но теперь уже без обычного чувства вины и сожаления. Не может быть, чтобы ее мама не отбилась от гостей и ее несносного жениха.

Ведь она так ловко и умело распоряжалась по дому и командовала слугами в Красноярске! А папины друзья и служащие, бывалые мужики, которые прошли огонь и воду и только что с медведем не спали в обнимку, побаивались ее и в то же время уважали, хотя она никогда не повышала на них голоса, не ругала и не оскорбляла. Да и папа остерегался лишний раз с ней спорить. Настя улыбнулась сквозь сон, вспоминая виноватое лицо отца, когда мама неожиданно вернулась из гостей и застала его и Курея распивающими «Смирновскую» на полу гостиной у жарко горящего камина. Настя сидела рядом с ними и вовсю уплетала картошку, испеченную на углях, запивая айраном, который Курей привез в подарок своему другу и брату. Мама сделала большие глаза, выхватила из рук десятилетней дочери замызганную деревянную пиалу и метнула ее в стену. Чаша разбилась прямо над папиной головой, и в следующее мгновение мужчин словно ветром сдуло из гостиной. А на следующее утро Настя услышала из маминой спальни глуховатый голос отца. Папа оправдывался, словно нашкодивший гимназист перед попечительским советом…

Голова ее постоянно соскальзывала с мужского плеча, и Настя обхватила Сергея обеими руками за шею.

Граф, удерживая одной рукой вожжи, второй обнял девушку за талию, и так, прижавшись друг к другу, они продолжали свое путешествие в сторону Самары.

Дорога то взбегала на увал, густо поросший лесом, то резво бежала вниз и пересекала одну долину за другой. Слева и справа мелькали села, утонувшие в садах, огромные баштаны с заметными там и сям балаганами сторожей.