— Вы поразительное создание, и, боюсь, граф Ратманов недооценил вас, думая, что женится…

— … на провинциальной идиотке, которая будет заглядывать ему в рот и радоваться, что он изредка возвращается домой не под утро? — продолжила его бывшая невеста и, посмотрев на него исподлобья, рассерженно добавила:

— Пообещайте мне никогда более не упоминать имени графа. Мне это крайне неприятно. Тем более это не тот человек, о котором следует вспоминать чуть ли не поминутно!

Сергей опустил руку. Кажется, дела зашли слишком далеко, и у него все меньше шансов завершить без особых для себя последствий авантюру, в которую он так безоглядно ввязался. Он жаждал мести, стремился к скандалу, не подозревая, что вскоре его поступками будет двигать уже не обида, а внезапный интерес к этой удивительной девушке, иногда пугавшей его непривычной резкостью суждений и в то же время притягивающей своей независимостью и смелостью.

— Ваше желание для меня закон! — Сергей шутливо выпятил грудь и взял под козырек. — Рад стараться, ваше высокоблагородие!

— Фаддей, простите меня, но нужно спешить! Не дай бог, эти выродки сбегут и захватят с собой саквояж.

— Не беспокойтесь, камни они с собой не понесут, а вот документы действительно могут исчезнуть, — Сергей снял пальто и шляпу и бросил их на сено.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее. А вы пока хорошенько отдохните. — Он на секунду замялся и подал Насте один из пистолетов. — Возьмите на всякий случай, да и мне будет спокойнее, что вы под защитой. — Какое-то мгновение он смотрел на нее, потом ободряюще улыбнулся. — Не беспокойтесь, в любом случае я вас не оставлю одну. Идти не смогу, приползу, но обязательно вернусь! — Сергей вскочил на коня и крикнул:

— Только никуда от этого стога не уходите и постарайтесь, чтобы никто вас не заметил!

Настя лежала на сене и смотрела на роящиеся в небе кучевые облака. Белоснежные причудливые башни старинных замков, диковинные животные, затейливые горные пейзажи и чудовища из детских снов возникали, чтобы тут же исчезнуть и явиться вновь в более замысловатом, более прихотливом исполнении. Невидимый ваятель, фантазер и выдумщик одним движением руки превращал гигантский парусный корабль в огромного доисторического ящера, а безобидного щенка — в свирепого монстра с кривыми клыками, безжалостно разрушал удивительные по красоте города и тут же выстраивал взамен весьма странные, но не менее прекрасные сооружения."

"Настя смотрела в небо, а видела перед собой лицо человека, над которым потешалась каких-то два-три дня назад. Вернее, над его стихами, и довела тем самым лучших маменькиных подруг чуть ли не до истерики.