Дворецкий узнал ее, открыл двери и пропустил в вестибюль, но нахмурился, когда девушка обратилась к нему:

— Я прошу прощения, если вам показалось… то есть, пожалуйста, скажите, дома ли его сиятельство? Передайте, с ним желает поговорить Анастасия Меркушева. Это очень срочно!

Дворецкий несколько погрустнел, но сообщил ей то, чего она больше всего боялась:

— К сожалению, его сиятельство уехали полчаса тому назад…

— С госпожой Лубянской?

— Да, он хотел заехать за ней.

Насте показалось, что прекрасный мраморный пол, украшенный мозаикой, запечатлевшей подвиги античных героев, вот-вот разверзнется под ней и она упадет в пропасть, из которой ей уже никогда не выбраться. Она закрыла глаза, покачнулась, но дворецкий, а следом за ним появившийся в дверях Багрянцев поддержали ее и не позволили упасть.

— Присядьте на минутку, Настя. — Поэт проводил ее до кресла, но она попыталась оттолкнуть его руку.

— Я… я должна ехать, Фаддей Ильич. Я должна увидеть его.

— Разумеется, Настенька! Я полагаю, что вы правы, и мы немедленно отправимся за ними. Но все-таки присядьте ненадолго, сейчас нам принесут вина. — Багрянцев кивнул головой огорченному дворецкому. Тот позвонил лакею, попросил его принести легкого вина и шепотом дал ему несколько указаний. Слуга ушел, а через несколько минут появился уже другой лакей, с графинчиком вина и двумя рюмками на блестящем серебряном подносе."

"Дворецкий отослал слугу и, взглянув, как Настя отпила из рюмки, спросил ее:

— Вам лучше, мадемуазель?

Фаддей последоват ее примеру, выпил полную рюмку и с не меньшей, чем дворецкий, заботой также спраг вился о ее самочувствии.

Настя глубоко вздохнула и с удивлением обнаружила, что вино на самом деле успокоило ее. Мысли ее больше не свивались в клубок, не путались, и сердце тоже успокоилось, а разум прояснился, словно небо после весеннего ливня.

— Да, мне намного лучше, благодарю вас. — Она виновато посмотрела сначала на дворецкого, потом на Фаддея. — Я поступила опрометчиво, когда вздумала приехать сюда, я знаю это, но… но мне нужно было поговорить с графом, поверьте, очень нужно… И я так надеялась, что его сиятельство будет дома!

Дворецкий улыбнулся ей, обнаружив потрясающую осведомленность в причинах ее тревоги.

— Не знаю, правильно ли я поступил, но я уже приказал заложить для вас коляску ее светлости, старой графини. Ксения Романовна сейчас в своем поместье. Это по рязанской дороге в двадцати верстах от Москвы. Тамошний священник должен завтра обвенчать графа и его невесту.