Ты хотела свободы, Калиновская — ты её получила.

P.S. Права на ребёнка я буду требовать. Попробуй только спрячь её от меня, я всё равно найду тебя и тогда отберу ребёнка. Не советую меня злить. От дочери отказываться не намерен, а тебе удачи в новых начинаниях».

Что?

Ничего не понимаю…

Лист в руках задрожал и выпал из рук, плавно спикировав на паркет. Слёзы уже жгли глаза, а ком раздирал горло изнутри. Он бросил меня? Почему?

____

Прошла еще примерно неделя с момента приезда. Влад так и не появился, и не звонил. Все вопросы я решала только через Костю. Демид вернулся в сад, мы организовали ему место в садике в нашем посёлке.

Я спешно готовилась к родам, хотя почти всё необходимое было уже оборудовано и куплено — детская комната для девочки, коляска, одежда и игрушки. Я докупала по мелочи то, что понадобится непосредственно в роддоме. Такое ощущение, что Влад давно начал готовить для меня и детей этот дом, только отправил нас сюда именно сейчас.

Что произошло, я так и не поняла. Это что за любовь такая, что человек просто в один миг взял и отвернулся от меня? Нет, он помогает по-прежнему по всем вопросам материальным, но его больше нет рядом.

Нет его поддержки, любви, крепкого плеча. Нет больше рядом его глаз и тёплых рук, которые я итак по воле судьбы видела не так уж часто. Мне казалось, он искренен, когда говорил о любви. Я даже поверила, что у нас что-то может быть, но Реутов вдруг всё сам и разрушил. Даже объяснить ничего не захотел, будто я не стою его внимания, будто я недостойна узнать ответы на вопросы.

Я и злилась на него, и проклинала, и звала, и скучала, и плакала. Но ни разу больше не позвонила сама, ни разу не написала ни одного сообщения, хотя руки так и жалило настрочить ему гневную тираду.

Но потом я выдыхала и заставляла себя закрыть окно диалога с «Влад» и убрать от себя телефон.

Зачем? Навязываться? Умолять просить поговорить? К чему?

Я не нужна ему больше. Просто не нужна."

"Не смогла полюбить, не смогла родить сына. Наверное, он решил меня бросить, когда у знал, что будет дочка, а не сынок. Ему просто надоело нянькаться со мной, моими бесконечными проблемами и болезнью ребёнка. Решил избавиться от меня и стал готовить этот дом, а не стал говорить о нём раньше, чтобы я не волновалась за зря и время, когда планировалась операция для Демида, не самое лучшее для подобных разговоров.

Ему совесть не позволила бросить женщину в таком положении, и он как рыцарь, дождался относительной ремиссии у ребёнка и нашего приезда, и бросил меня уже здесь.

Что ж, я оценила. Весьма и весьма благородно. Горечь от недопонимания его поступка, от недоговоренности и неопределенности прочно засела в самом сердце, но я упорно ее пыталась давить в себе.