Могу лишь проявить осторожность и защиту по отношению к себе и к тебе, — сказав это, Максим Андреевич добавляет: — Возьми свою тарелку с едой и подойди ко мне.

— Зачем это? — Сглатываю набежавшую из-за голода слюну.

— Попробую повысить твой аппетит.

Пройдясь по мне задумчивым взглядом, Пожарский вальяжно откидывается на спинку стула и делает глоток вина.

Мне нельзя на него смотреть!

Каждый раз, когда я это делаю, становлюсь зависимой от черт его лица, от харизмы, которую он излучает, от его мужской красоты, от дьявольского блеска в глазах. От изумительной улыбки, которой он редко пользуется, но безоговорочно сбивает ею с толку.

— Я жду.

В приглушенном освещении гостиной тени, которые создает огонь от свечей и камина, делают лицо мужчины более резким и жестким.

Не найдя в себе сил ослушаться, встаю, беру тарелку и иду к нему.

Даже думать не хочу, что будет дальше.

— Поставь блюдо на стол, — командует он негромким голосом. — Садись ко мне на колени. Лицом к лицу.

— Это обязательно?

— Ива. — Ему достаточно посмотреть мне в глаза и надавить тоном, чтобы я молча исполнила требование.

Лучше бы я поела, сидя на своем стуле.

Чер-р-рт…

Перекидываю ногу через его бедра и сажусь на Пожарского верхом. Как говорится: к лесу задом, к хозяину передом…

Он не сводит с меня серьёзных горящих глаз.

Хорошенькое дельце. Так ещё я не ужинала. Или на этом ужину конец?

Подумав о том, как мы выглядим со стороны, вскидываю на Максима Андреевича вопросительный взгляд. В горле мгновенно пересыхает.

Облизав губы, отбираю у него бокал. Пью немного прохладного вина, и только потом осознаю, что мы делим один напиток на двоих. Это так интимно и волнующе… Знать, что наши губы касались одного и того же места на бокале…

Я сразу же впадаю в краску.

Голова идет кругом. По телу разливается горячая волна мурашек.

Нет. Он определенно не человек.

Он дьявол-искуситель.

А я?

Чувствую себя совращенной монашкой. Вот и вся философия.

Там, где присутствует химия, нет места здравому смыслу. Никакая логика в эти моменты с ним не работает. Эмоции берут верх. Наполняют до краев. Ещё чуть-чуть, и мир перестанет для нас обоих существовать.

— Устрицу хочешь?

— Не уверена, что смогу её проглотить.

— А если подумать? — На губах Максима Андреевича возникает довольная ухмылка.

Странный… То весь вечер он хмурится, то лыбится, то рычит, то всем своим глубокомысленным видом ласки просит.

Вот что за мужчина?

Прямо как женщина с ПМС. Человек-загадка, ей-богу.

С ним, как на минном поле: шаг вправо, шаг влево и трындец! Размажет в мясо.

— Я никогда не пробовала устриц, — признаюсь ему, ощущая некую неловкость. Наша среднестатистическая семья не отдавала предпочтение заморским деликатесам. Мы ели обычную еду.