Похоже даже лыжи навострила вершить правосудие. И неудивительно! Я же для нее, как родная дочь. Поэтому она за меня горой стоит. Чтобы не случилось, она всегда рядом.

Наверное ещё и потому, что после неудачного аборта, сделанного в юности, лишилась возможности познать счастье материнства. Бог так и не дал ей своих детей.

Тетка эту тему старается обходить стороной. Скелеты из шкафов не вытаскивает. И профессию акушер-гинеколога выбрала не просто так, а чтобы молоденьким девочкам вовремя вправлять мозги на место.

Я тетю очень люблю, поэтому не хочу создавать ей лишних проблем. Жизнь и так её здорово потрепала. Ни мужа, ни детей, ни семьи. Да и у Пожарских связей куда больше, чем у неё. Зачем ей с ними тягаться? Или я чего-то не понимаю… Не знаю? Чего?

Почему она недолюбливает Илью и Максима, словно знает о них больше, чем я?

— Хорошо подумай, детка, пока не поздно, — настаивает тетка. — Такое отношение к слабым женщинам надо пресекать!

Решаю всё это прекратить.

Одним рывком дотягиваюсь до крана и включаю горячую воду.

С меня хватит! Помоюсь, и дело с концом.

Не хочу я идти против Макса. Пусть живет своей жизнью, а я буду жить своей.

Никаких разборок между нами не будет. В душе и так остался неприятный осадок, а каждый раз взбалтывать его, ни к чему хорошему не приведет…

— Я подумала и решила. Я не стану заявлять на Пожарского, — отвечаю, неторопливо стягивая через голову его футболку. Она не успела намокнуть. Приятно пахнет Максимом. Запах его пота и парфюма ударяет в ноздри, и я снова захлебываюсь воспоминаниями. Глубоко вдохнув аромат мужчины, забиваю легкие до отказа отравляющими мускусными нотками.

Схожу с ума…

Чем больше думаю о нём, тем глубже в нём вязну.

До сих пор ощущаю на себе его горячее дыхание, нежные, сильные руки… Губы… Такие наглые и волшебные…

Боже, как это прекратить?

Как перестать думать, когда каждая моя клеточка в теле изнывает от безысходной тоски по нему. Это чувство выматывает душу.

Не выдержав, бросаю футболку на пол. Трусиков на мне нет, поэтому со штанами медлю.

— Знаешь, теть Лар, — продолжаю разговор, плотно затыкая пробку в ванне, — тут меня можно осудить за проникновение на частную территорию и за неумышленное причинение вреда здоровью. Макс меня не насиловал. Давай забудем уже об этом. Не хочу его вспоминать. Вырву из сердца, сотру из памяти, возненавижу. Что там ещё нужно сделать? Погрузиться в учебу? Так и сделаю! Точка!

Выпалив на эмоциях, замолкаю. Хватаю бутылку с гелем, выдавливаю в воду больше, чем нужно. В ванне сразу же образуется чересчур много плотной и ароматной пены. Воздушное облако расползается по поверхности воды, скрывая меня по пояс.

Ложусь на спину и пробую расслабиться, но увы, даже горячая с ароматическими маслами вода, этому не способствует.