— Эмма, — голос Макара вихрем ворвался в уши.

И я не выдержала, со стоном подалась по столу назад, на него. Напряженный член скользнул глубже, словно вспарывая меня, мужские руки впились в бедра. Макар шумно выдохнул. Не стерпит — отметила интуитивно.

И он резко дернул меня на себя, врезаясь до упора.

От этого удара в пояснице выгнулась, всхлипнула и почувствовала, как Артур отстраняется. Его хватка на шее ослабла, он оторвался от моих губ, выпрямился."

"Лежу перед ним, насаженная на член другого мужчины. И взгляд плавает по небритому лицу Артура, пытаюсь его глаза поймать в фокус, но он от меня ускользает, взглядом по моему телу мечется, и от него идут волны жара, жадности, нетерпения.

Макар подался назад. И с оттяжкой ворвался в меня.

Снова выгнулась дугой, застонала и вцепилась пальцами в столешницу. Я долго не продержусь, всего несколько движений члена — а у меня уже глаза закатываются, всё не так, как было в коридоре, там мы были вдвоем, а тут я знаю, что на меня смотрят.

Пока он берет меня.

И острее этого еще ничего не было, голая грудь потяжелела, соски ноют, и шея, от укусов, от поцелуев, от того, что это всё прервалось.

— Хочешь кончить, Эмма? — не различила, кто это спрашивает. Уставилась в зеркальный потолок, впитывая в себя картинку — она бесстыдно отражает всё, что происходит здесь, сейчас. И сомневаться заставляет в собственном рассудке, я не верю.

Еще и месяца не прошло, как живу в этом городе, но вот я лежу в чужом доме, в чужом кабинете, на столе распята и мужские руки за бедра натягивают меня на каменно-твердый член.

А второй мужчина…

Как загипнотизированная, проследила за крупной фигурой Артура, что отражается в зеркале. Увидела, как он обошел стол и остановился. Возле моей головы. Напротив Макара.

Этих заклятых врагов разделяет стол. И я.

И все будто во сне.

Неспешные движения Артура, как он расстегнул брюки и вытянул из них ремень. Приспустил пояс — и из синих боксеров выпрыгнул член.

— Эмма, ты отвлекаешься. Не смотри в зеркало, — зазвучал хриплый голос, смешанный с тяжелым прерывистым дыханием. И я ощутила, что хватка на бедрах стала крепче, пальцы до синяков впились в кожу. А горячий член начал просто вколачиваться в меня, вышибая дух. — Хочешь, Артур уйдет? Ты хотела.

Я хотела, но уловить теперь не могу, почему этот вопрос звучит лишь сейчас, когда в потолке отражаются они оба, возбужденные до предела, как кто-то из них уйдет…меня сбивают с мыслей, упругие и быстрые толчки во мне.

— Никуда я не пойду, — волос коснулись пальцы, вплелись в локоны, подтягивая мою голову ближе к толстому члену, что покачивается в сантиметрах от моего лица. — Открой рот, Эмма.

— Артур.