Собаку мои слова не остановили. Пес забегал вокруг меня, подпрыгивая и лапами забираясь по моему костюму выше, до груди.

— Цэ! — повысила голос, отступая и снимая с себя собаку. — Нельзя. Иди ешь. У тебя корм стынет.

Он вопросительно наклонил голову. Лаять перестал, и я прислушалась к звукам дома. Если бы Артур заметил, что его заперли в ванной — уже раздавались бы глухие удары из ванной. И тещали косяки.

Пока еще тихо.

— Где корм? — снова посмотрела на собаку. — Цэ, иди.

Цэ завилял хвостом.

Чертыхнулась. Тихонько повернула ключ и приоткрыла дверь.

Он выскочил на крыльцо вместе со мной.

С веселым лаем понесся по темному саду. Я, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, быстрым шагом добралась до ворот. Протиснулась в калитку и захлопнула ее перед носом удивленной собаки.

И уже тогда побежала, сопровождаемая громким лаем.

Незнакомый район, однотипные коттеджи, кусты и деревья, яркие фонари. И очень мало времени.

На очередной кочке едва не подвернула каблук, схватилась за столб. Дыхание перехватило от быстрого бега, и я остановилась, стараясь отдышаться.

Хочется пить и есть. И спать.

К главной дороге вышла почти без сил.

Поздний вечер, но город не спит, мигает отключенный светофор, и машины носятся на бешеной скорости. По проспекту группками рассеялись компании молодежи, ветер доносит до меня разговоры и смех.

Затормозила на остановке и растерянно посмотрела на проезжающие машины. Слишком хорошо помню, как задержалась допоздна в библиотеке, а потом заблудилась и меня преследовал непонятный тип в надвинутом на лоб капюшоне.

Помню, как кинулась к Максиму с просьбой вызвать мне такси, не зная еще, что это мой студент.

Какую-то неделю назад это было, даже не верится.

На улице оставаться нельзя.

Робко подняла руку, в надежде что кто-нибудь остановится.

И едва ли не сразу рядом со мной притормозила старая ВАЗовская машина. За рулем пожилой мужчина в очках, он приоткрыл окно и кивнул мне.

— Куда?

— Мне…на вокзал, — выбрала единственный доступный вариант.

Он сощурился, рассматривая меня. С собой ни багажа, ни даже дамской сумочки — вот так, налегке, никто не садится в поезда. Водитель прозорливо заметил:

— С мужем поругалась и идти некуда?

— Да, — ухватилась за эту подсказку.

И, опасаясь, что он сейчас развернется и уедет — добавила. — Он меня бьет.

— Садись, — тут же согласился водитель. Перегнулся через сиденье и распахнул дверь.

Скрывая радость, шустро забралась в салон, пропахший сигаретами и бензином.

Мы выехали на проспект, мужчина щелкнул зажигалкой.

— А на вокзале что будешь делать? — спросил, откидываясь в кресле. — Там не ночлежка. Если билета нет — полицейские прогонят. А то повадились. Бомжи.

Промолчала. Прикинула, что у здания, наверняка, есть лавочки.