А если и заставляла кого-то плакать, то не от настоящей сердечной боли.

Как только леди София исчезла за дверью, граф повернулся к старой вдове.

– Вам следует пойти за ней, матушка. Вы обе испытали ужасный шок.

Но леди Гилмор осталась сидеть на своем золоченом троне с прямой, как палка, спиной. Сжимая обеими руками набалдашник трости, она заявила:

– Глупости, Гектор, я останусь на месте. Такому сумасбродному скандалисту, как твой сын, не прогнать меня.

– К чему столь неподобающие слова в адрес наследника графства, бабуля? – с улыбкой сказал Нейт.

– Уж только не вам, молодой человек, учить меня хорошим манерам, – фыркнула леди Гилмор.

 – Особенно после того, как привел в дом такую нечестивую женщину.

– Оскорбление нового члена семьи не может считаться хорошими манерами, – возразил Нейт.

– Немедленно прекрати! – Лорд Гилмор строго посмотрел на сына. – Твоя бабушка имеет полное право возмущаться. Господи, что ты наделал?! Явился без предупреждения после десяти лет отсутствия! Устроил в моем доме хаос да еще навязал нам эту… эту женщину. Ты позор семьи. Каким и был. Ничуть не изменился.

– И ты, отец, не изменился.

 – Нейтан подошел к подносу с чаем и, взяв кусок торта, отправил его в рот. – Боюсь, нам придется заново пережить наше прошлое. Только теперь я уже не маленький мальчик, которого угрозами можно заставить подчиняться.

Гилмор смотрел на сына с нескрываемой ненавистью.

– София права, тебе нет никакого дела до Дэвида. Ты рад, что он умер, потому что можешь занять его место.

Стиснув зубы, Нейт шагнул к отцу. Он был на полголовы выше графа, и тому пришлось вскинуть подбородок.

– Оставь в покое моего брата. Ты всегда стремился настроить нас друг против друга.

– Чушь. Я всегда надеялся, что ты будешь вести себя как джентльмен, возьмешь с него пример. Но ты предпочел быть паршивой овцой.

– Паршивая овца – теперь твой наследник, – съязвил Нейтан. – И я безмерно счастлив от сознания того, что ты ничего не можешь изменить!

Лицо графа приобрело багровый оттенок, и грудь заходила ходуном под белой манишкой.

– Мне ты можешь говорить все что угодно, Нейтан, говорить наедине! Но в присутствии бабушки придержи язык. Она заслуживает уважения!

– Немедленно сядь, Гектор, иначе тебя хватит апоплексический удар, – посоветовала старая графиня, затем обратилась к Нейтану с упреком: – У него уже не то здоровье, что было до болезни.

Ты что, хочешь прежде времени загнать его в могилу?

До болезни? Мадди не поняла, что старая графиня имела в виду.

Однако Нейтан ни о чем не спросил, так что, по-видимому, знал, о чем шла речь. Он по-прежнему стоял у камина, в то время как его отец тяжело осел в кресло и взял чашку с чаем.

На время все забыли о Мадди, и ее это вполне устраивало.