Я не понимала ни слова, но от них исходило такое тепло, что через несколько мгновений общения я почувствовала себя счастливой. Мне стало так хорошо в этой бурлящей толпе незнакомых людей, что снова захотелось плакать. Я порывисто обняла пожилую женщину, прижавшись щекой к ее мягкому плечу. Мгновенно все затихли.

— Ну вот, — изрекла она, — А вы говорите, Даша память потеряла! Все она помнит!

Она погладила меня по голове теплой ладонью.

С лекарем разговор моей семьи проходил бурно.

— У нее лицо другое! — мама Даши указала на меня двумя руками, — В нее словно вселился другой человек.

— Наташа! — встрял папа Даши, но женщина только отмахнулась от него как от назойливого насекомого.

Ничего себе у них нравы. В нашем доме папе все кланялись, как царю. Все три его жены, их дети, и слуги, конечно. Интересно, а у Дашиного отца одна жена? Если так, то он, скорее всего, не из аристократов."

"— Посмотрите на нее! — настаивала моя мать, — Моя Даша студентка Института Культуры. Она все время улыбалась, светилась как лампочка. А теперь, у нее взгляд как будто она Философский факультет МГУ закончила. Мрачный такой и очень знающий.

— Что же вам не нравится? — удивился врач, — Иногда травмы головы провоцируют в человеке желание изучать науки и языки.

— Не надо нам таких провокаций! — возмутилась мама, — Мне нужна моя прежняя счастливая Даша, а не лауреат нобелевской премии.

— Меньше знаешь, больше смеешься, — закивала бабушка.

Отец с дедом только переглянулись. Я не понимала ни слова, но чувствовала, что они с женщинами не согласны.

Другие мои визитеры обнимали меня, щедро делясь жизненной силой, а потом обнимали и папу, и маму, и даже лекаря.

Один из них, огромный широкоплечий мужчина с неприлично пышными рыжими усами схватил его за руку и долго ее тряс, приговаривая:

— Мы люди простые, но благодарные. У меня своя автомастерская. И если есть проблемы с машиной, милости прошу. Сделаем в лучшем виде. И это… — тут он вытащил из красивой сумки с нарисованными цветами прозрачную бутыль с чем-то цвета жженого сахара и несмотря на отчаянное сопротивление лекаря, всунул ее ему в руку, — Знаю-знаю, не положено, но это от души. Чтобы придать вам вдохновения. У меня, доктор, одна племянница.

И я хочу, чтобы она поскорее к нам вернулась.

Когда семейная волна схлынула, моя комната оказалась заполненной всем, что мне могло бы понадобиться. Одежда, фрукты, сладости, вода в прозрачных мягких бутылях, нежные на ощупь простыни для вытирания, и главное, милые мягкие игрушки. Их было три. Серый слон с веселыми глазами, желтый заяц и лиловый незнакомый зверь. Я прижала их к груди, чувствуя тепло и нежность.

К вечеру, когда я рассмотрела и попробовала все принесенные дары ко мне снова заглянул врач.