"

"Ну, в самом деле! Почему она продолжает твердить одно и то же! Он ведь и правда не убивал!

— Вот видите, — Танеферт, словно извиняясь за Ахмеса, посмотрела на бога со свитком и развела руками.

Оба парня брюнет и блондин синхронно изогнули бровь. Осудили, значит.

— Он не убивал! — я прикрыла рот ладонью, но что толку, вырвалось уже. И тем самым из зрителя я перешла в участники драмы. Все, разумеется, включая динозавра уперлись в меня требовательными взглядами. Весы над головой Амат еще раз дрогнули, и пустая чаша сдвинулась на сантиметр вниз. Плохой знак. Маат нам не верит.

Дьяволица облизнулась, не забыв продемонстрировать зубы-кинжалы.

Ладно, я сжала кулаки. Пусть они все не верят, пусть против, но я-то видела! Тогда, в кинотеатре Танеферт я видела то, что из памяти не стереть. Я обернулась к ней:

— Вспомни то кино, которое мы вместе смотрели. Я видела там кое-кого. Его там точно быть не должно. И он прятался. А если так, значит, возможно, Ахмес говорит правду. Возможно, он и не убивал. Это сделал другой человек. Вернее демон, который в него вселился.

— Кое-кто, возможно, демон… — Джахути поморщился, словно откусил от лимона, как от яблока.

Помотал головой и зыркнул на меня строго, даже брови сдвинул, — Кино еще какое-то! Что это вообще?

— Воспоминания! У Танеферт есть воспоминания о той ночи, когда кто-то убил ее отца.

В наступившей тишине Джахути уткнулся в свой свиток, прокрутил его вверх-вниз, и наконец, просияв, заявил собранию:

— О! Это мы можем показать! — тут он обратился к Танеферт, — С твоего позволения.

Та неуверенно пожала плечами. Бог с птичьей тенью кивнул и как-то небрежно махнул рукой. Прямо в центре зала, посреди всей этой лепоты и позолоты началась видеотрансляция.

Без всякого экрана, в воздухе. Чудо, одним словом. Ну, а как иначе. Бог же сотворил. Мы увидели все ту же сцену глазами бедняжки Танеферт, которая только что обнаружила своего отца на полу в луже крови и склоненного над его телом Ахмеса с ножом в руке.

— Вот! Вот там за колонной!

Изображение послушно замерло, и стало различимо то, что хранилось на краю моего сознания. То, что мой глаз успел зацепить за долю секунды. Вернее того… Джахути жестом потянул изображение на себя, и оно увеличило фрагмент в верхнем углу экрана.

Мы все увидели темную фигуру в тени колонны. Я знала, кто этот человек. Но моей уверенности было недостаточно. Бог мудрости и правопорядка махнул рукой одновременно очищая и осветляя изображение. Снова чудо — но все увидели Джахутимесу, кузена Танеферт, который из тьмы наблюдал за тем, как она обвиняет Ахмеса в преступлении.

— Но это ничего не доказывает, — заявил Осар, — Он мог просто стоять за колонной.

Ага, мимо проходил. Ночью. В чужом дворце.