В ту ночь вы растаяли от моих поцелуев, а я всего лишь научил ваше тело реагировать на мое дыхание в тех местах, к которым прикасался губами. И сейчас мой шепот возбуждает вас. Ваше дыхание затруднено, соски затвердели.

— Вовсе нет, — возразила Генриетта.

Она была настолько шокирована точностью его замечаний, что поспешно отступила на шаг назад и шлепнулась на стул, с которого не так давно вскочила.

— Именно так. Вы хотите меня, просто умираете от желания, чтобы я поцеловал вас, действительно поцеловал. В губы. Бьюсь об заклад, вы жаждете ощутить прикосновение моих рук к вашему телу.

— П-прекратите это!

— Ну-ну, не нужно так сердиться. Я тоже хочу вас. Разве я не сказал вам, что хочу снова отведать вас на вкус?

— Нет, не сказали. Вы не можете. Мы прекращаем это… это…

— И нет лучшего способа сделать это, чем подарить друг другу поцелуй на прощание. Поцелуй, которого мы оба так ждали, по которому томились.

— Я… не… томлюсь. Нет!

Он усмехнулся:

— А я-то не считал вас ни трусишкой, ни лгуньей.

— Я ни та ни другая!

— Так докажите это. Для этого нужно выйти через двери в дальней стороне бального зала. Вы окажетесь на террасе. Повернете направо, увидите целый ряд французских дверей. Откройте четвертую по счету, попадете в маленький кабинет, который почти никогда не используется. Я буду ждать вас там, проследовав иным маршрутом.

Генриетта взирала на него снизу вверх, не зная, что именно в его вопиющем предложении сердит се больше всего. Уличение ли ее в том, что она томится по нему? Да, очевидно, но заявить об этом в лицо… Как он посмел! Его слова словно обнажили ее. Он с самого начала все знал.

Ей в голову пришла ужасная мысль. Дебен неспроста настолько хорошо осведомлен о расположении комнат в этом доме и, не задумываясь, может указать дорогу к секретному кабинету. Наверняка в прошлом он уже не раз пользовался этой комнатой для любовных свиданий.

— Долго же вам придется ждать. — Ее грудь высоко вздымалась от обуревавших эмоций.

— Хорошо, — промурлыкал он с одобрением в голосе.

— Что значит «хорошо»?

Он ее все же не хочет? Дразнит? Или испытывает? Ну почему поступки этого мужчины так трудно понять?"

"— Я хочу сказать, что ваш нынешний внешний вид убедил всех окружающих в истинности последних сплетен. За нами сейчас наблюдают все. Прошу, только не оборачивайтесь! Пусть ваше негодующее личико будет по-прежнему обращено ко мне. Да, вот так. Пусть считают меня сатиром, — добавил он, скривив губы в зловещей плотоядной усмешке. — Думаете, мне есть до этого дело?

Ах, значит, он не лгал о том, что хочет ее. От облегчения у Генриетты едва не закружилась голова. Но всего на мгновение. В следующий миг она вспомнила отвратительные подозрения леди Карлеон.

— Но в таком случае ваша сестра восторжествует.