И справлюсь с этим лучше, чем вы трое. Мальчики, конечно, молодцы. Но они еще слишком молоды. А ты… Я хочу, чтобы ты знала. Если тебя беспокоит что-нибудь, даже что-нибудь несущественное, тебе не надо хватать мальчиков и бежать. Нужно прийти ко мне и сказать. Лучше всего было бы, конечно, уговорить тебя выложить все как есть. Но я так понимаю, на это ты не пойдешь?

— Нет, — смогла проговорить я.

— Я допускаю, что есть причины. Но такая скрытность — зря. У вас троих в должниках — я. Это практически неограниченный ресурс.

— Я не рассматриваю тебя как ресурс, — рассердилась я.

— Знаю. — Он улыбнулся. — Но! Ты все равно спасла меня — и это выход на императора. Надо же этим пользоваться.

— И ты был бы не против, если бы я воспользовалась знакомством с тобой и твоим положением, чтобы…

— Спасти свою жизнь и жизнь мальчишек? Нет. Не против. Я даже на этом настаиваю. И злюсь, между прочим, что на это не идешь. И надо отметить, я такой упрямой женщины еще не видел…

— Спасибо. — Я сняла перчатку и погладила его по щеке. — Я не могу. Но спасибо.

Милорд Верд перехватил мою руку и поднес к своим губам.

— Ника, — прошептал он.

— Прибыли, милорд, — раздался голос Натана.

— Как не вовремя, — раздосадовано поджал губы милорд, и в этот раз я была с ним даже согласна…

Глава 20

Пока я выходила из экипажа, я поняла несколько вещей. Во-первых, нас раскрыли. Сразу возник вопрос: а надо ли об этом говорить Паулю и Рэму? Или не стоит их беспокоить? Во-вторых, мы с милордом незаметно как-то и очень естественно перешли на ты. И как теперь с ним общаться? И в-третьих, я оставила сумочку, эдакий расшитый цветами мешочек, дома. И как теперь быть с покупками?

— У вас такое лицо, госпожа Лиззард, — негромко сказал мне милорд Верд, подавая руку, чтобы помочь выйти из экипажа, — словно на вас накинулись все мысли, какие только есть в вашей прелестной головке… Не надо их с таким старанием думать…

— Вы еще скажите, что мои мысли портят мне мозги, — пробурчала я.

— Не без этого… Кстати, вы уронили перчатку.

Действительно, перчатка, которую я сняла в процессе нашего с ним «общения», лежала на земле.

— Не вздумайте. — Он понял, что я сейчас наклонюсь, чтобы ее поднять, и остановил меня.

— Какое? — не поняла я, забирая у него из рук перчатку.

— Когда дама хочет продемонстрировать интерес к мужчине, она невзначай роняет или перчатку, или платок…

— Следовательно, я продемонстрировала к вам интерес?

Должно быть, в моем голосе было столько ехидства, что милорд преувеличенно тяжело вздохнул и ответил опять же преувеличенно печально:

— Вы просто уронили перчатку…

— А может, все-таки интерес, — негромко рассмеялась я. — И я так выражаю что-то подсознательное.