Я не знаю, как буду все объяснять родителям. Да я даже не знаю, в курсе ли они, что я жива… А вы… вы приняли решение — и продавливаете, чтобы я ему радовалась.

— А вы не радуетесь?"

"— Чему именно? Тому, что у нас отношения? Это абсолютное счастье, но смешанное со страхом. И я вам об этом говорила. А вот тот факт, что мне придется выходить за вас замуж…

— Это нормальное развитие отношений. Если мужчина уважает женщину — а я вас не только люблю, но и безгранично уважаю, — он женится. Да что у вас за мир такой ненормальный?

— Или мир, или я… Но все, что происходит со мной сейчас… Милорд, давайте я просто буду с вами. Я ведь действительно полюбила.

— Просто буду — это значит, в любой момент возьму артефакт переноса и исчезну, не сказав ни слова? — злобно фыркнул он.

— Я не поступлю так.

— Скажите, вот, предположим, на вас напали, что вы будете делать?

— Убегать.

— А если это не удается сделать?

— Отбиваться.

— Вы понимаете, что меня не устраивает ни один из ваших ответов? И почему вы ко мне не поворачиваетесь лицом?

Я действительно стояла, отвернувшись от него. Все уже решено — чего зря сердце рвать? И так больно.

Услышала, как он поднялся, подошел ко мне, обнял за плечи. И тихо сказал:

— Я хотел услышать, что вы, как только почувствуете опасность, придете ко мне. Или прибежите. Или позовете… И никак иначе.

— Почему ты не пришел ночью? — спросила я.

— Я приходил. Ты уже спала.

— А утром?

— У меня грандиозный скандал в академии — я уже в шесть утра прибыл обратно на службу. А в восемь у меня было совещание с императором. А потом ко мне шел поток визитеров. Кто пытался заверить в своей поддержке, кто пытался повлиять на меня, чтобы я не требовал отставки герцога Борнмута, кто просто пытался протиснуть свою кандидатуру на этот пост.

— Рэма или Пауля допрашивали?

— Нет. Их не тронули. Да и зачем — они же всяко ни при чем.

«Юный маркиз Борнмут — молодец. Просчитал взрослых. И не раскололся, когда его допрашивали», — подумала я.

— Кто-то пострадал?

— Несколько кадетов, с которыми дружил молодой барон Кромер. В том числе и сын герцога Борнмута. Прокурор пришел в бешенство от сыновней непокорности.

— И что теперь?

— Мой кадет — маркиз Борнмут — перешел под опеку императора. Ему ничего не грозит.

— А что это было с твоими выпускниками за обедом? Ты мною хвастался? Или… — Я развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты пытался их просчитать… Ты пытался узнать, не один ли из них ко мне приставал!

Первый раз за это время я наблюдала картину — смущенный милорд Верд.

— Кто-то тебя оскорбил. Я хочу знать кто. И примерно наказать.

— Зачем?

— Никто не смеет тебя оскорблять. Защищать тебя — мое право.

— Ты еще меня защищать кинься от девчонки, которая у меня на паре ногти красила, — фыркнула я.

— Странно.