Съездили, называется, книжечек прикупить… Только синее пальто было жалко.

Так что в поместье из столицы мы прибыли ближе к обеду. Пальто, кстати говоря, мне доставили похожее, тоже синее, только чуть потемнее.

— Милорд, — поприветствовала нас Оливия, распахивая дверь. — Миледи…

Да достали они все. Я даже рассердилась:

— Я не…

— Ты права, Оливия, называя госпожу так, — перебил меня лорд Верд. — Конечно, миледи.

На мой укоризненный взгляд он не отреагировал. Спросил у подошедшего Джона:

— Молодые люди прибыли?

— Да, милорд. Они в гостиной, — поклонился старый солдат, который поглядывал на нас с таким умилением, как мамочка на своих внезапно заговоривших детей.

 — Ожидают.

— Замечательно, — непонятно с чего обрадовался милорд. — Миледи…

И он протянул руку ко мне. Я сделала несколько шагов вперед. Потом резко развернулась к нему. Милорд Верд посмотрел мне в глаза.

— Я так понимаю, сначала мы побеседуем в моем кабинете, миледи?

Кивнула.

В молчании мы пересекли холл, небольшой коридор. Он открыл ключом личный кабинет и пропустил меня туда первую.

— Ника. Что?

— Вот с чего это вдруг, — зашипела я.

 — Что, любовью заниматься просто с «госпожой Лиззард» — это вам не по чину, милорд? Обязательно с «миледи»?

— Ты с ума сошла?

— Видимо, да, милорд Верд. Могу лишь сожалеть о своей несдержанности.

— Ах, «сожалеть»?! Ну, тогда вы можете сожалеть и об этом… миледи.

Он схватил меня за руку — и потащил через кабинет к столу.

— Ричард, не смей!

— Все-таки, Ричард! — Он подхватил меня на руки и усадил на стол.

— Там дети в гостиной, — попыталась я оттолкнуть его.

Но он уже целовал меня. Да, я была зла на него, зла на неловкость ситуации, на это раздражающее, во многом непонятное противопоставление «миледи» — «госпожа», на то, что сейчас придется заходить в гостиную и что-то объяснять мальчишкам, на любопытные взгляды слуг… Но я забыла обо всем, как только его губы коснулись моих… Руки, которые еще секунду назад пытались его оттолкнуть, обняли.

Я подалась вперед, к нему, чтобы быть еще ближе, — и услышала свой вздох, почти стон.

И за эту потерю власти над собой я тоже на него злилась!..

— Ты успокоилась?

— Нет.

 — Его руки гладили мою спину, и хорошо еще, что не пытались опять рвать мое платье."

"— Ника, я не знаю, как там у вас, в вашем мире. Я не путешествовал по разным мирам, как это принято у молодых людей моего круга. Я и не путешественник по натуре, и все было как-то недосуг. Я служил. Но у нас — все просто. Или ты прислуга, пусть даже и экономка, — и при варианте любовной связи с хозяином тебя принято презирать и осуждать. Или ты хозяйка дома — благородная миледи. Я полюбил — и свой выбор сделал.