Вот я с ней еще не знакома, но уже заранее сильно не люблю. — Летиция, мне бы еще туфли какие-то. С одеждой я потерплю и подожду нормальной женской, но вот обувь нужна срочно. Мои дорожные сапоги совсем не годятся для хождения по вилле.

— Так надо спросить у Марио! Он знает, где лежат запасные вещи бастарда. То есть господина Лексинталя. Я точно помню, там были шлепанцы из парчи и бархата. Леди Эстебана, она... Ну.

— Сбегаешь к Марио? А я пока оденусь.

Изучив мои ноги, служанка убежала. А я натянула атласные алые бриджи, которые плотно обтянули мои бедра. Заправила в них блузу, отделанную по вороту и манжетам кружевами. Покусала губы, пощипала щечки, возвращая на них румянец, и решила, что я выгляжу очаровательно.

— Прелестница! — сообщил мне призрак, высунув голову из зеркала. — Неотразима! — захохотал и скрылся, а лента, которую я в него швырнула, сползла на пол.

Через двадцать минут я спускалась вниз полностью одетая и обутая. Летиция выполнила обещание и принесла мне симпатичные домашние туфли из расшитого красными розами шелка.

Чем руководствовалась леди Эстебана, мне не понять. Но обувь для своего ненавистного внука она заказывала из дорогих, но непрактичных тканей — бархата, шелка, парчи, тафты. И отчего-то восточных фасонов: с загнутым слегка вверх мысом и без задника. Бедолага Лекс, могу представить, как он злился. Эта обувь подошла бы, если добавить каблучок, куртиза́нке16 или соблазнительной леди для ношения в будуа́ре17, но никак не мальчишке.

— Летиция, проводи меня в столовую, — велела я девушке. — Пора познакомиться с невестами маркиза.

— Вот уж счастье, знакомиться с этими... — ворчала она себе под нос, следуя заданным курсом.

Впрочем, я могла и не уточнять дорогу, а идти на шум. Пока его сиятельство не спустился, юные леди и их компаньонки галдели и отстаивали свои права и привилегии. Судя по интонациям, делали они это не в первый раз и с удовольствием. Кто-то кому-то наступил на подол, кто-то «совершенно случайно» двинул соседку локтем, а кто-то был столь неуклюж, что зацепил зонтиком кружева на чужом платье.

Зонтиком? Зачем он им понадобился в столовой?

Когда мы с Летицией вошли, на нас никто не обратил внимания. Дамы прохаживались вдоль окон и стен, украшенных премилыми натюрмо́ртами18 и пейза́жами19, и непринужденно говорили друг другу гадости. И всё это с милыми улыбками и невинным видом. На меня прямо ностальгией повеяло. Всё как в приюте, только мы там были не такими нарядными, сытыми и богатыми.

Тут прозвучал мелодичный звон, и я, дернувшись, принялась оглядываться.

— Проходите, леди Эрика, — шепнула Летиция. Быстро поправила мне кружева на блузе и кивнула в сторону длинного стола под белой скатертью, который уже был накрыт к завтраку.