А тем временем Георгий отдал очередной приказ подчиненным: – Проводите даму в машину.

Ане помогли устроиться на заднем сиденье в том самом автомобиле, на котором привезли Дуню и Ирбиса из пригорода. Сама Дуня замерла, потому что Георгий не торопился выпускать ее руки из своей.

– Аня теперь тоже пленница в твоем доме? – совершенно неожиданно произнесла девушка и подняла глаза к лицу Георгия.

– В моем доме нет пленников, Дуняша, – негромко ответил Ирбис.

Теперь настала очередь Дуни молчать. Да и как произнести хоть слово, если черные, угольные глаза сверлят ее, прожигая насквозь? И столько в них было всего… Столько огня и обещания… Что Дуня вновь покраснела.

А зрительный контакт не прекращался. Мужчина смотрел на нее так, словно собирался либо поцеловать Дуню, либо произнести что-то личное и волнующее.

– Садись в машину, Дуняша. Парни отвезут вас домой, – произнес, наконец, Георгий, шагнул в сторону, пропуская Дуню к распахнутой двери машины, и ждал, пока девушка сядет в салон.

Уже там, за плотно закрытой дверью автомобиля, Дуне получилось выдохнуть. Но взгляд по-прежнему намертво прицепился к высокой фигуре, стоявшей по ту сторону тонированного стекла.

Машина тронулась с места, а перегородка между водителем и пассажирами поднялась, отсекая подруг от охранников. Дуня следила за тем, как Георгий подходил к другому автомобилю, как садится в салон, и картеж двигается с места.

И только после этого Дуня отвернулась от окна. И тут же попала в плен совсем других глаз. Удивленных. Вернее, ошарашенных.

– Охренеть, подруга! Мне нужны подробности! Срочно! – выдохнула Аня.

* * *– Девчонку перепугал, – подметил Ирбис, как только картеж разделился.

Вадим, приставленный к Дуне в личную охрану, увез девушек в особняк. Там легче обеспечивать безопасность, пока Гоша будет решать вопросы с Югрой и старшими. А вопросов накопилось тьма. Но о них Георгий пока не думал. Позволил себе непозволительную роскошь в сложившейся ситуации. Понимал, что окончательно «поплыл» на Дуняше, а поделать пока ничего не мог. Словно скряга над золотом, трясся сейчас над девчонкой.

И руки жгло от ощущения тонкой кожи под пальцами. Так и тянуло послать все к черту, взять билеты и рвануть куда-нибудь подальше.

Наверняка, Дуня бы удивилась.

Ирбис смотрел в окно, а видел полные изумления глаза. Распахнутые. Живые. Смущенные.

И как ей удавалось быть настолько замкнутой, закрытой, а в следующий миг – все эмоции на лице? Не понимал этого Ирбис. Зато жадно впитывал каждую из них.

– Да она первая начала верещать, решила, что ее похищают! – ворчал Тахиров в свое оправдание, но Гоша прекрасно знал друга. Видел заинтересованность с его стороны. – А я ж просто подошел.

– Ясно, – хмыкнул Ирбис.

Тамир замолчал, как и Макс.