Через некоторое время впал в какой-то полубред, мне казалось, что я вновь живу в дни своей молодости, бегаю с такими же как я пацанами по городу и ищу на свою задницу приключений. Короче, я жил жизнью какого-то мальчишки, и бред казался мне реальным, даже ожог от уголька из костра, который мы развели на пустыре, беспокоил долго, чего в бреду не должно быть в принципе. Оказывается бывает и такое после сотрясения, никогда бы не подумал.

Второй раз очнулся уже ближе к вечеру, это стало ясно по тому, что света в палату проникало гораздо меньше, и резь в глазах стала вполне терпима. А чего очнулся? Так знамо чего, водичку же пил, вот она наружу и просится. Знаю, что как раз на этот случай, под кроватью неходячих больных должно находиться судно, или его еще уткой называют. Точно, есть такое великое изобретение, живем. А голова то действительно меньше болеть стала, значит, подействовал аспирин. Вот и хорошо, прилягу, нужно бред досмотреть, дюже он интересный получается.

Снова очнулся. Наверное, это уже утро. Точно, ночь уже была, просыпался было темно, а теперь за окном снова светло серая хмарь. А голова-то не болит. Совсем не болит, и резь в глазах не напрягает, выздоравливаю что ли. Хорошо бы, а то за все время, здесь проведенное, натуральным дистрофиком стал."

"Так чего у меня с головой? Еще раз тщательно ощупываю голову, нет, никаких ушибов не наблюдается, загадка. Теперь будем осматривать себя, знаю, что дистрофия без последствий не обходится. Откидываю одеяло и легко скидываю ноги с кровати, никакого головокружения как вчера не чувствую, очень интересно, а еще интересней то, что я, это не я и даже не знаю, как это объяснить. Есть такое философское утверждение Рене Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую». Как бы ни так, я-то мыслю, но существует кто-то другой, и что-то мне говорит, что в бреду я и был тем самым мальчишкой, в теле которого сейчас оказался. Вот гад этот додоша, подкузьмил все-таки, подонок, оно только сейчас становится понятно, не мог он меня в прежнее тело засунуть, ибо тогда произошла бы встреча с самим собой, вот он для меня и подогнал другое.

И тут как обухом по моей многострадальной голове, а в ту ли реальность он меня отправил, а то вдруг окажусь у какого хохла в услужении, полный трындец. Хотя нет, если судить по тому, как обставлена палата, крохотная на два места, то это явно советский период. Да вот и печать на наволочке, правда прочитать не получается, застирана она, но номер 38 различить можно. Нужно срочно выползать на свет божий и начинать играть в «Что, Где, Когда». Прямо так и представил, выхожу я, значит, из палаты, а ко мне подскакивает сестра и задает первый вопрос:

— Больной как вас зовут и как ваша фамилия? Минута на обдумывание пошла.

А я ей отвечаю:

— Готов дать ответ без минуты обдумывания.