Уж не знаю, какими комментариями он сопроводил свое действие, но там взяли этот план как основу и уже все остальное привязали к нему. Вот и хорошо, а то знаю я, как там планировали, никогда ничего не сходилось, всегда получалась штурмовщина.

Первую форму точного литья алюминия под давлением сумели изготовить в феврале, до этого в брак улетело одиннадцать!!! форм (реальный факт на производстве). Люди просто не понимали, что размеры в чертежах указаны не от балды, поэтому ошибки делали на всех этапах, от проектировщика до станочника, а потом еще и технологи свою лепту внесли. Пришлось поднимать скандал на келейном совещании у директора, наверное, это смешно смотрелось, когда человечек, от горшка два вершка, зачитывал выводы, от которых плохо становилось не только главному инженеру. Когда закончил технологами, которые неправильно расписали технологические карты, директор повернулся к Дмитрию Степановичу и мрачно заметил:

— На других заводах за такое сразу в саботаже обвинят. — А потом, немного помолчав, уставился на меня. — Ну а конкретные предложения есть, как все исправить.

— Есть, — киваю в ответ, и смотрю на Дмитрия Степановича, который сидит красный как рак, — пора устанавливать поэтапный надзор с персональной ответственностью, любое изделие должно сопровождаться карточкой качества, чтобы всегда можно было найти нерадивого работника. У нас нет времени на всепрощение, настала пора серьезно браться за производственную дисциплину. Если человек в чем-то не разбирается, то должен в этом признаться, поможем и научим, а если не хочет, то какого хрена он здесь сидит? Пусть он хоть трижды заслуженный, простота хуже воровства.

— Это ты сейчас на Воронкова намекаешь? — Уточнил Иван Михайлович.

— И на него тоже, — бурчу я, подтверждая его подозрения, — ладно меня сходу посылает в дальние края, все посылают, но ведь он и на других плюет, когда ему на ошибки указывают. Доходит до того, что конструкторские чертежи в цехе приходится править, под бракованные детали. Я понимаю, что он член партии с восемнадцатого года, но …

— Мал ты еще такие далеко идущие выводы делать, — прерывает меня директор, — твое дело технические проблемы, а все остальное нам оставь.

— Можно и оставить, — приходится согласиться мне, — но если все оставить как есть, задание заводу мы провалим.

— Допустим, с заданием мы справимся, — не согласился Иван Михайлович, — но жесткие меры принимать действительно пора. Ну а что ты можешь предложить именно сейчас?

— Сейчас могу предложить создать группу контроля, куда включим Семенова, — выдаю идею, — все-таки его форма сотрудника НКВД в какой-то степени дисциплинирует людей. Ну а я возьмусь контролировать всю цепочку, от подготовки, до изготовления.