— А что, доделывать не будешь, — кивнул на недоконченную стену Дмитрий Степнович.

— Нет, не буду, — мотнул головой Виктор, — думал, до следующего года здесь поживем, пока репрессии раскрутятся, а для других стараться нет никакого желания.

— Э…, — Горшков так и не нашел что сказать, ему вдруг пришло в голову, что родственничек может оказаться очень даже прав, раньше он не обращал внимание на эту возню вокруг завода, а теперь был вынужден прислушаться. Надо срочно вечерком навестить Басова, он в парткоме заседает, ему должно быть известно о таких случаях.

* * *Илья Николаевич Басов подтвердил все сказанное Виктором.

— Вот в этом и есть ваша политическая близорукость, — заявил он Горшкову, — не знаю какие связи у тебя в троцкистской организации и есть ли здесь такие на самом деле, но держаться от них следует как можно дальше. И вообще, Морзо уже не соображает что творит, все у него кулаки, агенты иностранных разведок и троцкисты. Хоть бы одну формулировку о хищении социалистической собственности себе позволил. Он уже столько списков на увольнение написал, почти на каждом заседании рассматриваем. Если бы взялись всем миром, этого бы Морзо уже давно с этой должности скинули, так нет, разбежались по норам и молчат, а он только и продолжает списки строчить.

— А что насчет арестов, — решил Дмитрий Степанович прояснить вопрос с активностью НКВД.

— Что, что? Все так и есть, сначала беседа, а потом арест. Партийных исключают из партии, и отправляют в лагеря на четыре года, остальным от тяжести содеянного, частенько и расстрел в приговоре звучит.

— Неужели все так плохо? — Продолжал удивляться инженер."

"— Тьфу ты, — в сердцах сплюнул Илья Николаевич, — я о чем тебе только что говорил? А ты опять за свое. Вот когда на расстрел поведут, вспомнишь мои слова. Ты вот что, Дмитрий, не дожидайся приглашения в НКВД, прямо с утра садись на поезд и уезжай. Не будет первого допроса, не будет основания для ареста, а лучше будет, если ты сегодня на ночной поезд успеешь, тогда и вопросов к тебе никаких не будет. Все прощай, и о нашем разговоре помалкивай.

Обратно домой Дмитрий Степанович пришел очень задумчивый, мозг отказывался верить в то, что ему только что сказали. Он снова сел за стол и, несмотря на попытки супруги выяснить причину такой его задумчивости, попытался переосмыслить возникшую проблему, но все мысли как повымерли.

— Виктор! — Крикнул он. — Подойди сюда.

Паренек не заставил себя долго ждать.

— Вот что, Витя, — решился на откровение Горшков, — поговорил я тут с некоторыми, они подтверждают твои сведения об арестах и так же как ты, рекомендуют срочно уехать из города, чтобы не было оснований для ареста.