И я так долго его жду, что даже проваливаюсь в сон! И просыпаюсь, только когда чувствую, как он ко мне прижимается со спины и обнимает крепко, согревая своим теплом.

Целует в волосы на макушке, пальцами гладит плечи, ровно там, где руки Максима оставляли синяки сегодняшним днем. И снова нервничает, чувствую.

– Ты же понимаешь, что я не мог иначе? – спрашивает. Не очень он доволен, злится на меня. А я тоже злюсь! Имею право!

– Не понимаю, – признаюсь ему. – Мы проходили уже это, последствия были ужасными. Счастье, что тебя услышали и не выгнали из «Феникса», Сереж.

А ты снова продолжаешь в том же духе, игнорируя мои слова. Я для тебя ничего не значу, да?

– Если бы ничего не значила, я бы его не трогал, Ален, не неси чушь. Ну не мог я смолчать! Хрен знает, сколько еще раз пересекаться вам придется на выездах, он каждый раз будет себе позволять тебя трогать? Так, ты считаешь, должно быть?

– Я просто о тебе волнуюсь…

– А о себе нет? Я разберусь сам, не переживай, подумай о своем здоровье. Он тебя хватает, а я должен стоять и смотреть. Класс, Аленушка, ты придумала, суперски просто.

– А чего ты на меня кричишь? Я, между прочим, и сама его прекрасно посылала.

– А, то есть я еще и вмешался зря? – он заводится, психует, и я тоже нервничаю. Это какой-то тихий ужас! И почему все так…

Мне становится так грустно. Так сильно грустно! Что с нами не так? Я ведь люблю его всем сердцем, откуда эти проблемы и недопонимания берутся?

– Ты говоришь глупости, – шепчу ему, снова хочется плакать. Обидно. Очень-очень обидно.

– И ты тоже.

– Что нам делать, Сереж? – задаю волнующий вопрос. Надо и правда что-то делать, это уже ни в какие рамки.

– Тебе ложиться дальше спать, – говорит он, и мне вдруг становится так холодно.

Потому что он отпускает меня. Встает с кровати, не обнимает больше и не целует в макушку. Как будто отрывает кусок души.

– А ты куда?

– А я заночую в гостинице, сниму номер. Так будет лучше. Отдохни от меня.

– Но я не устала! – вскакиваю на кровати. – Я так сильно скучала…

– Тогда покажи завтра, что правда скучала. Дай мне разобраться с проблемами, а сама просто меня обнимай, ладно? Я тоже очень скучал, Карамелька, и уж точно не всего этого ожидал. Спи, – говорит напоследок, все-таки целует меня, пусть и совсем невесомо, и уходит.

И я слышу, как он прощается с родителями, а потом негромко хлопает дверью.

И снова плачу.

Я совсем дура, да? Снова все испортила.

* * *– Ну дурочка, конечно, – говорит мне мама, когда утром мы завтракаем на кухне. Когда Сережа ушел, я еще поревела, а потом и правда уснула на всю ночь. А утром вот пришла жаловаться на жизнь.

Мама говорит, что я и правда перебарщиваю, потому что нет ничего плохого в том, чтобы давать мужчине решать проблемы.