– Господи, ты что, взял на свадьбу презервативы? – шипит на него Лизка, и я убегаю, посмеиваясь, пока не стал свидетелем первой семейной ссоры.

– Идем? – улыбается Аленка, когда возвращаюсь, и я киваю.

Беру ее за руку и все еще абсолютно счастливый выхожу из ресторана, направляясь в правую от места торжества сторону.

– Куда мы? Ты идешь слишком уверенно, – говорит Аленка. Она останавливается, снимает красивые босоножки и берет их в руку, тихонько застонав от наслаждения. Как вообще можно было целый день танцевать на таких каблуках? Мы с мужиками давно уже все босиком.

– Да, я тут узнал, что совсем недалеко здесь есть песчаный пляж. Искусственно созданный, конечно, но обещают, что там классно. Гамаки, фонари и все такое. Все равно ведь гуляем, идем посмотрим?

Она соглашается без лишних слов, и пару минут мы идем молча, держась за руки и наслаждаясь теплотой прогретой на солнце гальки.

Был бы я поэтом, написал бы стихи об этом вечере. Луна полная и яркая, море тихонько шумит, усыпанное звездами небо, и она рядом, такая родная и тепленькая.

Внезапно понимаю, что ни разу за сборы не брал в руки гитару, хотя играть я люблю и делаю это довольно часто. Но на это нужно настроение и спокойствие, а тут все так неоднозначно, каждый день случается что-то, что я банально даже не вспоминал о ней. Нужно будет исправить недоразумение и сыграть Аленке что-нибудь. Да и с пацанами можно посидеть, они любят подпевать мне. На сборах и выездах это уже наша традиция.

– У нас выходной завтра, Сава дом снял, после рестика все туда поедем, продолжать веселье. Ты с нами? – спрашиваю, вспоминая, что ничего еще не знаю о ее планах на завершение дня.

– Да, мне Лиза говорила. С вами, конечно. Меня все равно уже точно уволят после всего, что было, так что пусть хоть еще один день пройдет в хорошем настроении и веселье.

– Ты уверена, что уволят?

– Не вижу другого развития событий. Егор Николаевич и так ходил на меня фыркал, условие поставил. А тут еще и утро такое, когда девчонки его уделали. Он терпеть меня не может и не станет упускать момент. Так что – думаю, да.

Она говорит это спокойно, на первый взгляд, но нотки грусти в ее словах я слышу. Еще бы… Как бы там ни было, она работала у них два года, а уходить с насиженного места, да еще и так – всегда сложно. Уйти по собственному желанию всегда тяжело, но вот с таким скандалом, когда тебя выставляют непонятно кем, в разы тяжелее.

– Грустишь?"

"– Да, немного, – говорит она правду, кивая. Мы как раз доходим до того самого пляжа. Вокруг – ни души, на улице практически полночь. – Но мне не жаль. Уже нет. Устала я от всего происходящего там, неприятно мне.

– Карамелька моя, – останавливаюсь и притягиваю ее к себе.