Ничего подобного. Не думаю, что она собирается ехать.

– Что именно она сказала?

Кэсс выглядела слегка смущенной.

– Она сказала: «За кого я теперь выйду замуж? Я ждала Джулиана много лет. Теперь меня спишут в архив».

Люси нахмурила лоб. Ну и ну, вот это уж поистине дурной тон. Хотя вполне соответствует тому, что она знала о Пенелопе. Кузина Кэсс, видимо, относилась к тому типу светских леди, которых больше волнуют собственные брачные перспективы – или отсутствие таковых, – чем смерть бедного нареченного."

"– Ох, Люси, Джулиан такой мужественный и замечательный. Он не заслужил этого.

И я… мне так и не представилось случая сказать ему… – Голос Кэсс затих, сменившись рыданиями. Люси обвила ее рукой.

– Кэсс, – сказала Люси, сжимая плечи подруги. – Ты должна попытаться. Может, он все еще жив. Немедленно напиши Джулиану. Расскажи о своих чувствах. Скажи, как сильно ты его любишь. Пусть он, сходя в могилу, знает, как много значит для тебя.

Кэсс промокнула платком заплаканные глаза.

– Я хочу ему написать, Люси. Бог свидетель, я хочу. Сказать тебе не могу, как сильно. Но я… – Она судорожно вздохнула и снова покачала головой.

 – Я не знаю.

Люси сжала ее плечи сильнее.

– Почему нет, Кэсс? Какой теперь от этого вред? Ты ведь не хочешь, чтобы он умер, так и не узнав о твоих чувствах?

Кэсс деликатно высморкалась в платок. Люси слабо улыбнулась. Даже в глубоком горе подруга сохраняла сдержанность и привлекательность. Если бы Люси рыдала так безутешно, она бы выглядела, как вымокшая драная кошка, и громко сморкалась бы со звуками, напоминающими гогот рождественского гуся.

Кэсс глубоко вздохнула.

– Прежде всего, я не знаю, насколько он плох. Очевидно, он написал Пен, что не рассчитывает выжить, но доктора не могут сказать, как долго он протянет.

О, Люси, что, если он уже умер?

Люси убрала руку и повернулась лицом к Кэсс, поднявшейся на колени и с мольбой смотревшей на нее.

– Ты этого не знаешь. Пока. Может, он умер, а может, еще жив и проживет достаточно долго, чтобы получить твое письмо. Разве ты не понимаешь? Ты должна попытаться.

Кэсс охватила дрожь. Лицо ее вытянулось. Казалось, несколько секунд Кэсс обдумывала эту мысль.

– Ты действительно думаешь, что ему хотелось бы услышать это на смертном одре?

Люси обхватила себя руками и принялась растирать плечи ладонями, стараясь придумать, как убедить Кэсс в важности этого решения.

– Может быть, Кэсс, вполне может быть, что он любит тебя так же сильно, как ты его. Он ведь писал тебе все эти годы, разве нет?

Кэсс теребила платок, который теперь лежал у нее на коленях.

– В наших письмах никогда не заходила речь о любви. А некоторое время я вообще не получала от него писем. Последнее было до начала битвы. Он написал Пен, а не мне. Это о чем-то говорит.