Тяжело было организовать свое время, имея на руках маленького ребенка. Зато сейчас она работала в железнодорожной поликлинике дежурным врачом по предрейсовым осмотрам, занималась любимым делом и наконец‑то чувствовала себя полноценным самодостаточным человеком.

В дверь настойчиво и смело постучали. Таня громко и чопорно разрешила войти. В кабинете она была одна.

— Всех вылечила? — заглянул Лёня.

Таня рассмеялась, отложила ручку и вспорхнула со стула. Так же легко, как перелетела, она оказалась у двери и доверчиво прижалась к Лёнькиной груди.

— На сегодня точно всех. Теперь готова заняться тобой, — легко поцеловала твердые мужские губы, чувствуя, как заметно сваливается с самой усталость.

— Жду не дождусь, — загадочно проговорил Вуич и немного вперед пошатнулся, отталкиваясь от двери. С той стороны кто‑то настойчиво дернул ручку.

— Танюша!.. — весело влетев в кабинет, вскрикнула врачица, но, увидев Леонида, понизила голос, как будто разочарованно, — уже уходишь… — а глаза все же заблестели при виде Лёни, и живот вмиг подтянулся.

— Да, убегаю. А что ты хотела, Леночка? — Таня сбросила халат, снова вернулась к столу и раскрыла свою сумочку.

— Да так… Кое‑что тебе рассказать.

— Я внизу подожду, — глядя на Татьяну, вмешался Вуич в разговор. — Сударыня… — и Ленка потеснилась, выпуская мужчину в коридор.

— Таня, пять минут, — пообещала Лена.

— Давай, — согласилась Татьяна, доставая из внутреннего кармашка сумки зеркальце и помаду. Что ж не послушать очередную сплетню, ответная реакция Ленке все равно не нужна, ей главное новостью поделиться. Ленка затрещала, а Таня красила губы и изредка поддакивала приятельнице, думая о своем.

Вот сколько раз просила Лёню не подниматься в кабинет, а ждать на улице. Не слушал он: по — хозяйски приходил, по — собственнически целовал. Теперь снова разговоров о нем будет. Снова девки достанут своими вопросами. Не останется не замеченным очередное его появление.

Леонид вышел из здания и спустился с высокого широкого крыльца. Не стал маячить сразу возле выхода, а прошелся по тенистой аллее к воротам. Остановился у пестрой цветочной клумбы. Вроде жизнь его текла своим чередом, спокойно, но внутри уже давно покоя не ощущал. С горячим сердцем приходил на эти сладострастные свидания, а уходил с холодком от неполной близости. Хоть и испытывал всегда невиданное телесное упоение. Думал: его любви на двоих хватит. И боялся все же: а вдруг не хватит. И удивлялся своему терпению — откуда его столько. Никогда не слыл терпеливым человеком. Но страх потерять Танечку был сильнее, сковывал его горячность и неуемное иногда желание совсем не отпускать ее от себя.

Мимо то и дело бежал топоток женских каблучков. Но не оборачивался.