Открыв глаза, Сабрина увидела, что он кладет смоченную в холодной воде ткань на ее лоб, а сама она лежит в постели в замке Дагласа, в невообразимой дали от страны индейцев и прежней жизни. Глядя в лицо Слоана, Сабрина ощутила прилив тепла. Он и вправду был незаурядным человеком. Скайлар права: таких, как он, больше не найти. На миг Сабриной овладело желание протянуть руку и погладить его по щеке.

Но даже теперь, когда она лежала, ее голова продолжала кружиться. Сабрина слабо застонала.

— Ты просила меня стать твоим мужем, — напомнил Слоан, скривив губы в усмешке.

— Только потому, что у меня не было выбора, — хрипло возразила она.

Его улыбка стала шире.

— У тебя еще есть время, чтобы передумать.

— И у тебя тоже.

— Я давно принял решение.

Она вгляделась в его выразительное лицо, признаваясь себе, что улыбка у Слоана очень обаятельная, несмотря на оттенок иронии и сарказма. Возможно, именно обаяние Слоана и тревожило ее, как и его прежняя жизнь среди дикарей. Но сдержать ответную улыбку она не смогла.

— Давно? Когда же ты успел? Ты не подозревал о существовании ребенка, когда отправился в Шотландию, и ни о чем не догадался бы, если бы Шона Даглас не выведала у меня тайну, думая, что мы остались вдвоем.

Вряд ли ты явился сюда с намерением обзавестись женой.

— Да, раньше я об этом не задумывался, но теперь твердо решил жениться.

Сабрина вздрогнула и закрыла глаза.

— Прости, — сухо вымолвил он. Она вновь подняла веки.

— Ты ничего не понимаешь, меня вряд ли кто-нибудь поймет! Существование рядом с Дилманом было в лучшем случае пародией на жизнь. Пока была жива мама, мы со Скайлар усердно играли свои роли, лишь бы не огорчать ее. А потом мама умерла, и единственной нашей целью стало избавиться от Дилмана.

Наконец Дилман умер, и мы вдруг оказались на свободе.

— И обрели возможность мечтать?

— Да.

— И о чем же ты мечтала? — спросил он.

Сабрина покачала головой, опустив веки.

— Мои мечты более чем заурядны. Мне хотелось жить так, как я считаю нужным…

— И вернуться на Восток?

— Не знаю… — смущенно призналась она.

— Ясно, — подытожил Слоан. — Ты стремишься к роскоши и удобствам, какие только можешь позволить себе благодаря положению в обществе. Ты мечтаешь танцевать ночи напролет с молодыми щеголями, которые преклоняются перед тобой и с нетерпением ждут самого незначительного знака внимания.

Сабрина прищурилась.

— Слоан, неужели ты считаешь себя вправе…

— Высказывать собственное мнение?

— Осуждать меня.

— Ты жаждешь свободы, а брак — это кандалы и цепи, — заключил он.

Сабрина вновь смутилась. Настроение Слоана было переменчивым, как ветер. Казалось, всего минуту назад он забавлялся разговором с ней — и вдруг нахмурился, излучая угрозу.

— Ну, так что ты скажешь? — поинтересовался Слоан.