Может, Вивиан любила читать в кровати? Перед сном, например? А книжку клала под кровать…

Или… она любила писать? А вдруг это дневник?

У меня аж ладони зачесались от напряжения. Я потянулась к находке, как вдруг совсем рядом тяжело бухнули шаги, и голос Саторро вкрадчиво пророкотал:

— А теперь, Эллейн, вылезайте оттуда и потрудитесь объяснить, что за спектакль вы сейчас тут устроили!

Глава 37

Ой, мамочки!

От неожиданности я подскочила и стукнулась головой о край кровати. Заёрзала, пытаясь выползти из-под кровати. Как назло, запуталась в пледе, забарахталась, как муха, угодившая в паутину… и всё это время пронзительный взгляд Саторро жёг мне спину.

Блин! Представляю, что он сейчас обо мне думает!

Сердце оглушительно загрохотало в ушах. От волнения я совсем перестала ориентироваться в пространстве, как вдруг почувствовала железную хватку сухой горячей руки на своём локте.

Меня настойчиво потянули назад и вытащили из моего позорного пледильного плена. Поставили на ноги — так легко, будто бы я была куклой. Я тут же принялась отряхивать волосы и платье, снимая с себя ошметки пыли.

В голове царил полный кавардак, приправленный диким волнением и досадой на себя за то, что так неумело попалась.

— Итак, — коротко сказал Рейнард, отпустив мой локоть и отступив на шаг, — я жду объяснений, Эллейн. Вы, наверное, думали, что у вас получится усыпить моё внимание, устроив такой — скажу прямо — бездарный спектакль, но вы слишком меня недооцениваете. Что ж, объясните, к чему всё это было?

Я сдавленно кашлянула, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. Правда, как назло, они настойчиво возвращались к заветной книжечке под кроватью.

Как бы её всё-таки достать, а?

— Это всё заколка, — развела я руками, так и не придумав ничего более правдоподобного, — она не держится в волосах и постоянно падает. А меня раздражает, когда волосы в глаза лезут и растрепываются, так что я и полезла за ней. А она, как назло, завалилась прямо туда!

Легонько тронула мыском туфли край пледа и взглянула прямо в глаза Рейнарду. Надо же было показать, что я говорю чистую правду! А когда говорят правду, глаза не прячут.

В голове стучало одно: “Лишь бы он не заглянул под кровать! Лишь бы не заглянул!”

Саторро прищурился и внезапно схватил меня за руку, в которой я всё ещё сжимала заколку.

Я только ахнула от неожиданности, а он, не обратив на это внимания, перевернул мою руку запястьем вверх. Не дав мне опомниться, провёл пальцем вдоль руки, прямо до сгиба локтя, и слегка сдавил запястье длинными пальцами.

По всему телу брызнули сотни мурашек, а сердце сладостно заныло.

— Что вы делаете, господин Саторро? — пролепетала я.