Иначе господин уже вернул бы и амулет и ее.

Да, тут она права. А, значит, мы зашли в полнейший тупик…

— Хорошо, — тряхнула я волосами, — Тогда еще один вопрос. Что ты знаешь насчет сестры господина Саторро?

— Только то, что она у него есть, — виновато развела руками Глория, — Я не так часто встречала Вивиан… тем более, что у нее были свои слуги. Но все они остались в старом замке.

Если честно, после всех предыдущих новостей было бы счастьем услышать что-то по-настоящему нужное о сестре Рейнарда.

— Простите, что не смогла вам ничем помочь… — закусила нижнюю губу Глория, — Что со мной теперь сделают?

Я окинула ее взглядом, ощущая к ней смешанные чувства. С одной стороны, мне было ее искренне жаль, но с другой, помня о том, как она обращалась с новенькими… оставлять ее здесь было бы рискованно.

Однако был еще один момент, из-за которого я колебалась по поводу ее судьбы. И чем я больше думала об этом, тем больше он перевешивал. В конце концов, я вздохнула, и, твердо глядя ей в глаза, ответила:

— Думаю, в сложившихся обстоятельствах, я просто не имею права распоряжаться твоей судьбой. Расскажи все то, что рассказала сейчас мне, господину Саторро. Я же поддержу любое его решение.

— Но… — снова вздрогнула Глория, но замерла на полуслове и опустила взгляд.

По ее щеке градом катились слезы, а губы дрожали.

— Пожалуй, вы правы… — наконец, прошептала она, — …я предала господина… поэтому, будет правильней, если именно он придумает для меня наказание…

— Хорошо, — откликнулась я, чувствуя себя невероятно паршиво, — Тогда иди прямо сейчас к господину. А я пока пообщаюсь с Амандой.

Глория удрученно кивнула, тяжело поднялась со своего места и нетвердой походкой направилась к двери. Уже положив на ручку ладонь, она внезапно замерла и обернулась ко мне.

— Если… если господин выгонит меня… я хочу заранее извиниться за то, что так повела себя с вами… В работе главное — дисциплина, и я всеми силами хотела этого добиться. Возможно… я где-то перегнула палку.

После чего, даже не дожидаясь моего ответа, открыла дверь и выскользнула из моего кабине. Оставив меня наедине с моей растерянностью.

Так-то она права. Дисциплина действительно важна, но у нее эта дисциплина превратилась в настоящую тиранию.