Подперев руку ладонью, я смотрела в окно, стараясь казаться максимально сосредоточенной, хотя у самой сердце бухало, как огромный молот.

Саторро сидел совсем рядом!

Он небрежно откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, отчего казался абсолютно невозмутимым и расслабленным.

Я же, напротив, сидела, как на иголках, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. От его близости исходил такой жар, словно его уже охватило невидимое пламя!

От аромата можжевельника и дыма, заполнившего всю карету, кружилась голова.

Вдруг запястье кольнула боль, а в висок вонзилось раскалённая игла. Застигнутая врасплох, я ахнула и прижала ладони к голове, но было уже поздно.

Всё вокруг закружилось, закачалось, а внутри поднялась новая волна ненависти к Рейнарду, от которой, как я надеялась, я уже избавилась!

Мир померк, а все чувства схлопнулись в одной точке, и всё, чего мне хотелось — кинуться на Саторро и вцепиться ему в горло!

Я почувствовала, как сиденье подо мной зашаталось и заскользило куда-то вбок. Потеряв равновесие, я безвольно осела и окунулась в липкую волну ненависти, охватившую всю меня…

И тут меня вновь подхватили сильные горячие руки и прижали к широкой груди.

— Оно вернулось, Алина? — спросил Саторро, и голос его прозвучал спокойно и хладнокровно.

Я без лишних пояснений поняла, что он имеет в виду, и, превозмогая ненависть, с трудом кивнула.

Рейнард прижал меня сильнее. По телу пробежала дрожь, а всё внутри задрожало от противоречивых чувств: ненависти и радости от его близости.

Мне одновременно хотелось и оставаться в его объятиях, и расцарапать ему шею! И это противоречие было просто невыносимым…

Метка Арчибальда горела огнём. Я бы не удивилась, если бы она сейчас испепелила карету на месте!

— Отпустите… — кое-как пробормотала я, — или я… или я…

— Или вы — что? — спокойно спросил Саторро, и не думая разжимать руки.

— Я могу причинить вам вред, — по-детски наивно ответила я. Рейнард… расхохотался.

— Даже интересно на это посмотреть, — хладнокровно сказал он, — не переживайте, Алина, у вас это вряд ли получится. Я вас не отпущу, пока эта дрянь не схлынет… Но меня очень волнует эта напасть, которая заставляет вас переживать всё это.

— А уж как меня волнует… — выдохнула я и закашлялась, сражённая новым приступом непонятной ненависти. Бессильно уткнулась в широкую грудь герцога, обтянутую камзолом, и тяжело задышала.

Его ладонь легла мне на плечи, отгораживая от окружающего мира, и это принесло лёгкое умиротворение.

Тьма, поглотившая меня, начала рассеиваться.

— Я думаю, что нашёл источник этой заразы, — донёсся до меня голос Саторро. От неожиданности я вскинула голову и уставилась на него.

Герцог без лишних слов взял меня за руку — ту самую, с меткой Арчибальда.