— Пострадала только сковорода и продукты… и турка… и…

Он поцелуем затыкает меня, подхватывает удобнее и несёт в спальню. Охотно льну сама, обвиваю торс ногами, крепче стискиваю за шею. И напряжение это дурацкое, оставшееся на уровне инстинктов, меня отпускает. Расслабляюсь в его руках.

Почему вообще я решила, что Валиев будет орать и ругаться? Он ведь никогда не делал этого. Хотя нет, он ругался и орал, но не обзывался, не унижал, не принижал и не оскорблял.

Мужчина роняет меня на постель, под себя подгребает, как всегда, и дремлет с улыбкой на губах. Надо мной смеётся, не иначе. Он редко улыбается. Точнее, вообще никогда не улыбается. Прикасаюсь прохладными пальцами к губам. Саид глаза открывает. Смотрит долго так.

— Уже понял, как тебе не повезло со сделкой?

— Понял, что мне явно будет мало ста лет с тобой, — хмыкает Валиев, ловя мой палец губами и слегка прикусывая.

— Странный ты, — шепчу и чувствую, как краснею.

Впервые за почти четыре года слова мужчины задевают что-то в душе. Затрагивают и резонируют глубоко внутри. Кажется, между нами появляется что-то незримое, но крепкое. Крепче, чем взаимное влечение. Крепче даже, чем плод во мне.

— Нам вставать пора, у меня запись в салоне на двенадцать, не забыл? — меняю тему, стараясь прогнать это щемящее чувство. Ни к чему оно.

Валиев охотно выпускает из рук, и я ухожу в ванную. Пока умываюсь и переодеваюсь, мужчина заказывает доставку. И мы садимся завтракать на французском балкончике. Так как в гостиной-кухне ещё присутствует запах гари.

У Саида тоже планы на первую половину дня. Он едет смотреть дома, которые предлагает новый риэлтор. На этот раз фирма подобрала ему мужчину. Чему я в глубине души порадовалась. Хватит с меня губастых Оксан. Он и меня звал проехаться с ним, но я отказалась.

Мне кажется, слишком быстро всё движется. И я хочу притормозить Валиева. Только откладываю этот разговор, потому что портить выходные не хочу.

Подбросив меня в мой же салон, мужчина уезжает по своим делам. Коллеги, естественно, тут же набрасываются с вопросами. Их всех интересует одно: кто он.

— Ну всё, девочки, потеряли мы лешмейкера, — с сарказмом выдаёт Катя, крутясь в кресле и посматривая с некой завистью, что ли. — Надо хозяйке сказать, пусть ищет нового сотрудника.

— С чего вдруг? — раздражённо бурчу.

— Не верти головой, — останавливает парикмахер, что занимается моими волосами.

— А зачем тебе в салоне работать, когда за тобой такой папик бегает? — хмыкает девушка.

— Давно ли ты начала обращать внимание на возраст? — ядовито тяну. Почему-то меня расстраивает именно этот момент.

— Хватит вам! — прерывает нас Лена, мой парикмахер и подруга. — У тебя окно? Вот иди инструменты простерилизуй.

Катя уходит к себе, а я благодарно улыбаюсь женщине.