— Ах! Саид!

Стонет, стоит накрыть губами торчащий сквозь платье острый сосок. Прикусываю, срываю ещё один желанный вскрик. Крис сползает с колен, дышит часто, смотря расфокусированным взглядом. Удерживаю её за талию.

— Ненавижу! — в очередной раз выдаёт и стягивает с себя платье с влажным пятном на груди.

Подхватываю её на руки и меняюсь местами. Сажаю на подоконник, в волосы зарываюсь и набрасываюсь на желанные губы. Куколка быстро справляется с моим брюками, сжимает в ладони член. Чертовка, умело заводит и воспламеняет.

Мы застреваем в этой однокомнатной старенькой квартирке, порушив все мои планы на этот день. Да и плевать. О чём ещё можно думать, когда у тебя в руках горит желанная малышка? Когда так открыто и со всей страстью отдаётся. Отметины от острых ногтей и зубок оставляет. Всего метит. Страстная. Манящая. До одури желанная.

— Тебе на работу не надо? — пряча зевок на моём плече, спрашивает.

— После обеда поеду уже. Сразу после того, как съездим в клинику, — отвечаю, переворачивая на спину и нависая.

— Ладно, ты ведь не отстанешь, — закатывает глаза вредная девчонка и к себе притягивает, разводя ноги шире.

Толкаюсь в неё, соединяя нас…

Мы забиваем и на клинику, и на работу, и на телефонные звонки. Полностью посвящаем этот день друг другу. Не могу насытиться ею. Да и она с жадностью отдаётся. Большего требует, сама взбирается.

Вечером, совсем выдохшиеся, уставшие и сытые, валяемся в прохладной пенной ванне. Кристина разморенной кошечкой устраивается на груди, пену собирает ближе и выглядит очень умиротворённой.

— Через сколько ужин привезут? — еле языком ворочает, намыливая мои предплечья.

— Полчаса, — отвечаю лениво, поглаживая бока и живот."

"— Тогда у меня для тебя плохие новости. В квартиру влезли воры, — огорошивает.

Резковато вскидываю голову и смотрю на затылок девчонки. Прислушиваюсь к происходящему за дверью и понимаю, что малышка права. Кто-то ходит по коридору. Старается быть тихим. Но полы старые и скрипят.

— Сиди здесь, — рыкнув шёпотом, выбираюсь из воды. Наматываю на бёдра полотенце, схватив второе, вылетаю из ванной.

Прямо за дверью стоит Ника, и я сношу её собственными габаритами. Женщина вскрикивает, размахивает руками. Но упасть не даю, перехватываю за талию, притягивая к себе. От всех этих телодвижений с меня спадает полотенце.

— Зря я тебя не пристрелил, когда была возможность, — цедит Асланов с ребенком на руках, выходя из кухни. Красная как варёный рак женщина отворачивается и, перехватив сына, активно делает вид, что не смотрит.

— Какого хрена вы тут забыли? — рычу, оборачивая бедра вторым полотенцем.

— Бедовая женщина была уверена, что вы друг друга поубивали, — хмыкает Дамир.