— Одна таблетка избавит от любых запретов.

— Ты ведь не сделаешь этого? — испуганно восклицает Ника.

— Не волнуйся, мамочка. Мне уже не девятнадцать. И я совершенно точно не завишу от мудака.

— Давай я приеду, чаю попьём с вкусняшками. Жасмин тут пахлаву испекла и призналась, что ты её полюбила.

— Врёт цветочек полевой. Я полюбила другую пахлаву. Там соседка тридцать лет пекла для наны, — фыркаю злобно. Последние недели я к Жасмин симпатией прониклась. Но сейчас бесит. Опять!

— Ага-ага, её бабушка раньше пекла и девушку научила. Что скажешь? Чай с пахлавой и обсудим этих мужиков-козлов? — спрашивает опять подруга, вскрикивает и, отведя трубку, оправдывается перед мужем: — Ты не козёл. А Валиев вполне возможно, что да.

Меня истеричный смех пробирает. Хохочу, даже не слышу взволнованного вопроса. Заворачиваю в знакомый двор и паркуюсь.

— Спасибо, Ник, но я вправду одной хочу побыть. Тем более ты не сможешь спокойно сидеть и моё нытьё выслушивать. Будешь за Марата волноваться. И Асланов твой названивать начнёт или с тобой припрётся, поздно ведь уже, район маргинальный, — глаза закатываю, прекрасно помню, как его не устраивала Никина квартира в прошлом.

— Ну ладно. Только, пожалуйста, не совершай глупостей. Вместе вырастим моего крестника или крестницу.

— Угу, угу. Всё, пока, до понедельника! Если Кир будет искать, не говори, где я. Пусть валит к себе. Целую, мамочка, — бурчу, желая поскорее закончить разговор.

— Люблю тебя, — выдыхает подруга.

Отключаю связь и, подхватив сумку, забегаю в круглосуточный магазинчик, находящийся в углу дома. Набираю разной еды. Сладкого, солёного. Просто сметаю всё, что приглянулось с полок. И с двумя полными пакетами всякого несочетаемого поднимаюсь в своё временное убежище.

Однокомнатная, совершенно холодная квартира встречает меня звенящей тишиной и чистотой. Явно Ника со своей любовью к уборке прошлась и по этой жилплощади. Вроде бы не живёт, чего убираться?

Скидываю дурацкие туфли на каблуках, на вешалку летит плащ. А я с пакетами плетусь на кухню. Запихиваю всё скоропортящееся в холодильник, предварительно включив его. И на этом силы меня покидают."

"Потому что я добираюсь до кровати, падаю лицом в подушки. Отмечаю, что и бельё постельное свежее, вкусно пахнущее цветочным кондиционером. И лежу так, не двигаясь, почти полтора часа. Не плачу, нет. Просто лежу. И даже мысли никакие не раздражают черепную коробку. Наверное, у меня депрессия. Или апатия. Или разочарование так проявляется.

Из полного ступора и амёбного состояния меня выводит громкая трель дверного звонка. Не открываю. Потому что чужая квартира. Потому что я в одном лифчике и юбке. Потому что никто, кроме Ники, не знает, что в дома кто-то есть. А у подруги ключи имеются, открыла бы давно.